• 5

День десятый

 

28 марта 1995 год. Телефонный звонок, незнакомый голос в трубке:

– Здравствуйте, Станислав Григорьевич, вы меня не узнаете? – Виктор Иозефович. Я приехал и меня разместили в келии Свято-Введенского монастыря, что на улице Фридриха Энгельса (ощущаете парадокс словосочетаний?!)… Приняли меня хорошо, и все просто замечательно, но я хотел бы встретиться с вами… Сколько мы не виделись, кажется, больше десяти лет?

– Здравствуйте, Альб… Виктор Иозефович, я очень рад слышать ваш голос и, конечно, очень хочу поскорее увидеться.

– Так в чем же дело, приезжайте немедленно. Знаете, где располагается монастырь? Ну а келию мою вам укажут и даже проводят. Приезжайте, я вас жду.

Каким он стал, Вейник, после такого коренного перелома своего мировоззрения, да и всей жизни в целом? Конечно, я внимательно читал все его «духовные статьи», напечатанные в газетах и журналах, подчас ощущал полемический задор прежнего Альберта Иозефовича, но это был уже совсем другой человек – это был Виктор Иозефович, крещение и магия нового имени должны были сделать его другим человеком, хотя, что я говорю, – он и в прошлом частенько бывал Альбертом-Виктором: значит, прав он, говоря, что каждое действие всего лишь следствие прошлых причин. Так размышлял я, добираясь да Красной церкви, где сейчас разместился женский монастырь.

Молодая послушница, у которой я спросил о Вейнике, провела меня в келию, небольшую, узкую комнатку, в которой едва помещались столик, два стула, койка, в углу киот с иконами. Виктор Иозефович, в накинутом на плечи пальто, поднялся навстречу. Изменился, постарел, но из-за очков по-прежнему фанатично сияли серые глаза. Трехкратно облобызались (наверное – новая форма здороваться).

– Храни вас Господь, Станислав Григорьевич! О, вы отрастили бороду, изменились совсем, ну-ка, подойдите к окну, я вас получше разгляжу…

Обмениваемся ничего не значащими словами, адаптируемся друг к другу – ведь на самом деле с последней нашей встречи прошла целая вечность, судя по событиям в стране да и в нашей жизни.

– Извините, что не могу принять вас как подобает, я сам здесь гость, и нам остается только задушевная беседа, к чему вполне располагает эта скромная обстановка… Сколько же мы с вами не виделись? Десять лет и два месяца? Это очень большой срок, письма, статьи и книги – не в счет…

– Виктор Иозефович, я с нетерпением жду вашего рассказа.

– Да, конечно, мне начинать первому… Так вот, я тогда, после нашей встречи в Москве, все-таки превозмог свой недуг, вновь начались поездки, борьба с нашими ортодоксами, эксперименты, эксперименты, словом, суета сует, как я теперь все яснее вижу… Однако вскоре пришлось лечь на обследование, стало совсем невмоготу. В палате со мной лежал старичок-священник, рак легкого, совсем угасал, но при этом весь так и светился добротой и благожелательностью… Терпеливо выслушивал он все мои «умные» речи, много по вечерам и ночам рассказывал и о своей жизни тяжелой, и о Боге, и о темных и светлых силах, воюющих за человеческие души, и, знаете, что-то мне стало чудиться знакомое во всем этом… А потом вдруг осенило: так ведь это же мои пико- и фемтообъекты! Я ведь тогда только закончил серию экспериментов по определению их заряда – положительного и отрицательного, конечно же, это они!.. Кинулся читать Евангелие, Библию, – Боже мой, все точно, они! А старичок меня убеждает: покреститесь в православие, покайтесь искренне, от всего сердца, и болезнь ваша пройдет, и все-то у вас будет хорошо и даже прекрасно… Обследование мое закончилось, кажется, заподозрили самое плохое, но меня уже было не удержать… Когда я первый раз переступил порог православного храма, у меня закружилась голова, потерял сознание, упал на каменный пол и набил большую шишку на затылке. Отправили «по скорой» в травмпункт. Второй и третий раз ходил в храм уже не один, с молодыми друзьями, и тоже что-то с сознанием странное творилось, видимо, не принимал Господь меня за грехи мои тяжкие… Однако постепенно все наладилось, и почувствовал я себя в храме великолепно, словно заново родился… Стал регулярно беседовать со священниками, начали меня готовить к православному крещению. Я ведь в детстве был крещен по католическому обряду, но, как все советские люди, забыл об этом, да и Бога, конечно, не помнил… И знаете, хоть поверить в это непросто, но ведь болезнь моя постепенно прошла безо всякого лечения, и желтизна кожи исчезла, и слабости не стало. Словом, ожил…

– Ну а священник тот, ваш наставник в больнице, что с ним?

– Скончался, царствие ему небесное, век за упокой души его буду молиться, открыл он мне глаза на Истину… Могилку его навещаю, прибираю ее…

Вейник помолчал, задумчиво глядя в окно.

– Да, так вот, в 1992 году состоялось мое Крещение в православной церкви и стал я Виктором, Виктором Иозефовичем. За год до того вышла моя последняя книга – «Термодинамика реальных процессов», и в ней уже мои новые мироощущения нашли достойное отражение. Правда, в 92-м мы с моим аспирантом Сережей Комликом выпустили еще небольшую книжечку на девяносто страниц – «Комплексное определение хронофизических свойств материалов», но это уже не в счет. Да у вас обе эти книги есть, зная вашу заинтересованность, думаю, вы их внимательно просмотрели… И началась у меня совсем другая жизнь: в своем обычном напряженном рабочем ритме штудирую я Библию, Святые писания, и чем больше углубляюсь в них, тем больше поражаюсь невероятным совпадениям основ моей Общей Теории природы и тому, что излагается в этой великой Книге. И у меня уже возникает догадка, а не получил ли я все свои теории Свыше, и не потому ли, не из-за этого ли ополчились на меня все самые черные мафиозные силы ортодоксальной науки?!. Все это я постарался как мог изложить в своих многочисленных публикациях в журналах и газетах, в интервью и выступлениях, а выступаю я сейчас очень много перед верующими и атеистами и в монастырях, и в частных беседах открываю глаза людям на то, что наука и религия православная отнюдь не противоречат, а взаимно дополняют и обогащают друг друга… Что вы скажете о моих статьях, я их почти все вам выслал в свое время?

– У нас тоже многое изменилось за эти десять «перестроечных» лет, и у меня тоже установились дружеские и откровенные отношения с некоторыми ивановскими священниками. Думаю, современная православная церковь несомненно остро нуждается в апологетике, то есть защите и обосновании ее со стороны науки. Впрочем, так ведь было всегда, начиная с самых ранних веков христианства, и в этом, кстати, уже тогда была немалая опасность для религиозной веры, но сейчас, по-моему, для российской православной церкви в этом таится особенно большая опасность ереси, и это хорошо понимают священнослужители… Я очень внимательно прочитываю все присылаемые вами статьи и, зная консервативность и ортодоксальность православной церкви, боюсь, что далеко не всем понравятся некоторые положения, предлагаемые вами. Впрочем, я могу ошибаться, так как довольно поверхностно представляю проблему…

– Я тоже не исключаю того, что нравлюсь далеко не всем, но надеюсь, что Провидение и здесь меня не оставит… Станислав Григорьевич, у меня здесь будет достаточно свободного времени, и я очень хотел бы встретиться с вашими «семинаристами», и не раз, а кроме того отдельно – с медиками, отдельно – с компьютерщиками, а кроме того, поскольку вы активно участвуете в общественно-политической деятельности, может, устроите мне встречу с лидерами партий и неформальных организаций? Это возможно?

– Да, конечно, я все устрою, скажите только, в какие дни и в какое время для вас будет удобно. Все, кто вас знают по прошлым выступлениям, просто жаждут с вами увидеться, тем более что несколько десятков экземпляров «Термодинамики реальных процессов» на руках и, конечно, накопилось много вопросов к вам, особенно по последним главам, так сказать, «гуманитарного характера».

– Ну и прекрасно. Теперь расскажите о себе, как дела на кафедре и в специализированной лаборатории, кто из ваших коллег защитился, как ваши домашние, как Энгелина Петровна, поклон ей большой от раба Божия Вейника, как Владимир Михайлович Черкасский?

Я подробно рассказал обо всем, о событиях в институте, в городе, о митинговых страстях, о победах и поражениях «перестройщиков»… Зашел у нас разговор о монастыре, который приютил Вейника и который он знал еще как «Красную церковь».

– О, здесь, Виктор Иозефович, была целая эпопея. В 1989 году Совет по делам религий при Совмине постановил передать освобождающийся Введенский храм церковной общине. Секретарем обкома у нас тогда был некто Князюк из Белоруссии, ну и уперлась наша администрация: музей какой-нибудь сделаем в нем, но не отдадим, все-таки Иваново – родина первого Совета! Началось противостояние: демократы-перестройщики за то, чтобы отдать храм верующим, администрация и комсомол – ни в какую. Кончилось многодневной голодовкой четырех верующих женщин во главе с зубным врачом Ларисой Холиной прямо на улице, на лестнице храма. Их потом в тяжелом состоянии госпитализировали, все-таки март, холодно да еще и голодно… Трудно сказать, чем бы все это кончилось, если бы ивановские демократы не догадались тогда послать в Англию телеграмму госпоже Тэтчер, у нее в то время Горбачев был с визитом. Сразу в обком пришло указание – отдать храм общине!.. Ну вот, а теперь на этом месте женский монастырь… К сожалению, Холину потом очень некрасиво убрали из храма, но это уже другая история…

Пришли звать Виктора Иозефовича на трапезу. Мы с ним договорились, что я составлю график выступлений и занесу ему или позвоню…

Весь вечер я размышлял над тем, что мне поведал Вейник. Ведь подумать только, как все вдруг сошлось и туго завязалось в один узел: всю жизнь он мучительно искал ответ на вопросы «что?», «как?», «почему?». На них могла ответить только наука. Но ответ ортодоксальной науки его не устроил, и он, поистине титаническими усилиями, создал свою оригинальную научную парадигму – Общую Теорию природы. Его интеллект, интуиция и воля победили даже в условиях советского тоталитарного режима, даже при колоссальном «мысленепробиваемом» сопротивлении нашего социалистического научного сообщества… Но вот пришло такое время, что он в личном плане оказался на грани небытия и перед ним с неизбежностью встал вопрос «зачем?». Зачем я? Зачем моя Общая Теория природы? Зачем все вокруг?.. А на этот сакраментальный вопрос никакая наука ответа дать в принципе не может. На него может ответить только религия. Любая. И вот тут, «на грани небытия», ему повстречался православный священник, умный, добрый, любящий людей и Бога. Вот так все и сошлось в одно время и в одном месте, так и пришел сам собой ответ на вопрос «зачем?», и стал наш Альберт Иозефович – Виктором Иозефовичем. И вновь он вышел на лезвие бритвы: как-то примут такую его метаморфозу многочисленные сторонники Общей Теории, но главное – как примет его православное сообщество, согласится ли воспользоваться его гигантским интеллектом, могучей интуицией и колоссальным энергетическим напором, и, наконец, как посмотрят и как оценят его оригинальные интерпретации и трактовки «Божественного поля» иерархи современного российского православия… Большие сомнения в этом одолевали меня, и становилось очень тревожно за Виктора Иозефовича…

 

 

 

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я