• загрузка...
    5

§ 3. Формы правления

загрузка...

Форма правления представляет собой способ организации государственной власти, предусматривающей порядок образования и деятельности высших и местных государственных органов, их взаимоотношений между собой и с населением. Формы правления различаются в зависимости от того, осуществляется ли власть одним лицом или же она принадлежит коллективному выборному органу. В первом случае имеет место монархическая форма правления, во втором - республиканская.

В монархических государствах источником власти и ее носителем является монарх. При республиканской форме правления источником власти объявляется народ, а ее носителем - выборные государственные органы.

Классификация форм правления в зависимости от числа стоящих у власти является одной из старейших и широко признанных в юридическом мире. В процессе ее проведения используется количественный критерий. Если "высшее распоряжение государственной властью, - писал в связи с этим известный русский ученый-юрист Н. М. Коркунов, - принадлежит одному лицу, это будет монархия, если многим лицам, это будет аристократия, если же всем, то это будет демократия"1 .

Количественный критерий подкупает своей простотой, но отпугивает упрощенностью. Руководствуясь только им, порой весьма трудно провести различие между отдельными формами государства и ответить на некоторые принципиально важные вопросы. Например, какая часть общества или правящих слоев должна находиться у власти для того, чтобы появилось основание называть такую форму правления аристократической республикой или аристократией, - треть правящего класса? Половина его? Или весь правящий класс?

Да и кого, собственно, следует называть правящими? "Если тех, в чьих руках сосредоточено все распоряжение государственной властью", а все "другие учреждения являются лишь содействующими им или действующими по их полномочию", то под определение монархии как власти и правления одного лица "подойдет только неограниченная, абсолютная монархия". Ибо в конституционной монархии "парламент не содействует только монарху и не от него получает свои полномочия". Напротив, парламент, являясь самостоятельным органом и опираясь на полномочия, данные ему народом, всячески ограничивает монарха2.

Если "под правящими, - рассуждал Н. М. Коркунов, - разумеют тех, в чьих руках сосредоточено не все распоряжение властью, а только функции так называемой исполнительной власти, тогда большинство современных республик, имеющих единоличного главу исполнительной власти, президента, окажутся также подходящими под определение монархии".

В то же время под определение демократии как правления всех "не подойдет в сущности ни одно действительно существующее государство". Ибо "нигде к участию в осуществлении функций власти не допускается все без исключения население"3.

Еще в древности, в период возникновения демократии и определения ее "как правления всех", к управлению делами государства допускалось далеко не все взрослое население, а только свободные граждане. Остальная часть общества была лишена правоспособности и политических прав, находилась на положении рабов.

В современном государстве, где все объявляются свободными и равноправными, также далеко не все "участвуют в функциях власти". Даже там, подчеркивал Н. М. Коркунов, где введена "так называемая всеобщая подача голосов, правом голоса на политических выборах пользуется в действительности не более одной четверти всего населения"1.

На основании этого делался вывод о том, что классификация форм государства, базирующаяся на количественном критерии (по числу правящих), является далеко не совершенной, а сам критерий - "слишком внешним и случайным". В ряде случаев он не позволяет провести четкую грань между монархической и республиканской формой. Следуя ему, в частности, "пришлось признать, что Россия во время совместного царствования Иоанна и Петра перестала быть монархией и сделалась аристократической республикой"2 .

Необходимо заметить, что на несовершенство количественного критерия классификации форм правления указывали и другие авторы, что заставляло исследователей искать иные основания классификации.

В свое время еще Платон пытался свести различие форм правления к различию трех добродетелей - мудрости, мужества и умеренности, из которых каждая может преобладать в том или ином государстве. Вслед за ним Аристотель, рассматривая форму государства как политическую систему, которая олицетворяется верховной властью, при классификации форм правления использовал наряду с количественным критерием и такие, как общая польза, благо и интерес.

В более поздний период Ш. Монтескье, рассматривая в качестве критериев классификации форм правления различные принципы организации и деятельности государственной власти, считал, что добродетель лежит в основе демократии, умеренность - в основе аристократии, честь - в основе монархии, страх - в основе деспотии.

Помимо названных, в отечественной и зарубежной литературе широко использовались так называемые юридические критерии. Суть их сводилась к тому, что при классификации форм правления за основу брались не количественные или какие-либо иные факторы, а юридическое положение (статус) высших государственных органов и "правящих лиц".

Различие между монархической и республиканской формами правления, констатировал в связи с этим Н. М. Коркунов, заключается не в наличии различного числа правящих или иных, второстепенных по своему характеру их особенностей, а в различном "юридическом положении" правящих лиц. При республиканской форме правления, пояснял он, все лица, "участвующие в распоряжении властью", ответственны перед народом от "последнего избирателя до президента", стоящего во главе республики и призванного действовать от ее имени. В монархии же все наоборот - там "имеется и безответственный орган власти", называемый монархом3 . Именно в различии ответственности и безответственности, по мнению Н. М. Коркунова, заключается "различие президента республики и монарха, а не в объеме и характере их функций", как это иногда утверждается в литературе. В самом деле, президент США пользуется большей властью,

нежели английская королева. Президент, однако, "ответствен перед конгрессом и потому не монарх". Английская же королева, напротив, "безответственна и потому, несмотря на всю ограниченность своей власти, остается все же монархиней"1 .

Юридические критерии классификации форм правления широко использовались также Ф. Кистяковским. Он подчеркивал, что "юридическое различие между монархией и республикой нужно искать не в компетенции правительственной власти, а в ее организации... в юридическом положении носителя этой власти"2 .

Согласно представлениям Ф. Кистяковского и других авторов, многократно подтвержденным самой жизнью и политико-правовой практикой, это "юридическое положение" может выражаться, во-первых, в выборности (в условиях республики) или наследовании (в условиях монархии) высших органов государства и самой государственной власти. Указывая на то, что "обыкновенно отличительным признаком монархической власти считают наследственность ее монарха, а отличительным признаком высшей правительственной власти в республике - ее выборность", Ф. Кистяковский в то же время признавал, что многие теоретики государства и права не разделяют данную точку зрения в силу того, что история знает не только наследственные, но и выборные монархии3 .

Однако, замечал ученый, выборные монархии составляют не столько само правило, сколько исключение из него. Кроме того, по его наблюдениям, избирательная монархия везде, где бы она ни существовала, "оказывалась учреждением весьма неустойчивым и нецелесообразным". Она "или приводила к разложению государственного строя, или превращалась в наследственную монархию"4 .

Выборность и наследственность как критерии подразделения форм правления государства на республики и монархии органически сочетаются с такими их немаловажными признаками, как срочность пребывания у власти главы государства в условиях республики и соответственно бессрочность - в условиях монархии.

Данные критерии, впрочем, как и многие другие, имеют относительный и формально-юридический характер. Тем не менее они довольно широко использовались как дополнительные. В качестве таковых они могут использоваться и сейчас.

Во-вторых, по мнению ряда авторов, различное юридическое положение носителей власти как общий критерий классификации форм правления может выражаться в ответственности их перед народом, нацией, парламентом и т. д. в условиях республики и "полной безответственности" - в условиях существования монархии.

Самостоятельность власти монарха и его безответственность, писал Н. М. Коркунов, имея в виду прежде всего "доконституционную" монархию, оказывают значительное влияние "на все формы проявления государственного властвования". Монархический принцип требует, чтобы "в государстве ничего не совершалось против и даже помимо воли монарха"1 .

От его имени отправляется правосудие. Он назначает "всех высших должностных лиц суда и управления". В отношении к законам "ему принадлежит обыкновенно право абсолютного вето и всегда право их обнародования и обращения к исполнению". Разумеется, все эти функции могут принадлежать и президенту республики, но огромная разница при этом состоит в том, осуществляются ли они "безответственным монархом или же ответственным перед народом должностным лицом"2 .

На ответственность государственных органов - носителей власти как признак республики и безответственность носителя власти как признак монархии указывали и другие авторы. Так, Ф. Кистяковский при выявлении особенностей монархической формы правления наряду с наследственностью как "существенным признаком монархической власти" рассматривал безответственность, т. е. неподотчетность ее носителя какой-либо иной власти или органу в качестве "ее обычного признака". При этом он утверждал, что "исторически начало безответственности установилось задолго до конституционных учреждений". Она стала результатом неограниченности власти монарха, с одной стороны, и "бессрочности его права -с другой". Однако безответственность монарха "сохранилась повсюду и после введения конституционного строя"3 . Формально-юридически существует она в большинстве конституционных монархий и по сей день.

В-третьих, различное юридическое положение носителей власти в условиях республики и монархии проявляется в том, что в первом случае в организации и деятельности высших и местных государственных органов преобладают принципы коллегиальности, а во втором - единоначалия.

В монархической форме правления, замечал по этому поводу Н. М. Коркунов, "властвование по собственному праву плохо мирится с разделением этого властвования между несколькими лицами". Правительство в монархии "всегда стремится принять единоличную форму". Республике, напротив, "более соответствует коллегиальная организация правительства, так как этим лучше обеспечивается подчинение делегированной правительственной власти народу". Там же, где при республиканской форме имеется "единоличная организация" правительственной власти, это объясняется, по мнению Н. М. Коркунова, влиянием монархических идей4 .

Анализируя формы правления государства, важно подчеркнуть, что их подразделение на монархию и республику является исторически первой и самой общей классификацией. Противоположность монархической и республиканской форм проявляется уже на самых ранних ступенях развития государственной жизни. Та и другая выступают как основные разновидности ее организации.

Уже орда, по замечанию Г. Еллинека, которая предшествовала территориальной организации государства, была организована либо на началах единоличного властвования, либо "на принципе товарищества". Руководящее и "решающее значение имеет либо воля одного лица, стоящего над всеми другими, либо воля всей совокупности полноправных членов орды".

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я