• 5

9.2. Типы построения текста

Неудовлетворенность редактора композицией произведе­ния и композиционная правка авторского оригинала — вещи обычные в практике редакционной работы. Тут почти каж­дый считает себя мастером. Но стоит только спросить того, кто исправляет композицию, почему он переставляет части текста именно так, а не иначе, то в лучшем случае будет на­звана частная причина композиционной погрешности: близ­кие по теме части разъединены или не выдерживается тема смысловой части (например, сверхфразового единства). Ко­нечно, хорошо, когда редактор может хотя бы объяснить, почему он изменяет композицию. Однако учел ли он, что та композиционная погрешность, которая заставила его взять­ся за перо, может быть устранена по-разному. Например, близкие по теме части могут быть соединены перестановкой и первой части ко второй, и второй к первой. Какой же вари­ант выбрать и почему?

Рассмотрим, например, такой фрагмент технического рек­ламного проспекта «Цементные заводы»:

Известняк, погруженный с помощью экскаватора в железнодорожные ва­гоны или автосамосвалы большой емкости, транспортируется к дробильному отделению завода. Автосамосвалы используются в тех случаях, когда карьеры известняка находятся в непосредственной близости (до 5 км) от дробильной установки.

Подача мела в приемные устройства дробильных установок предусматривает­ся непосредственно из забоя карьера без перевалочных промежуточных устройств. Если карьерные разработки сырья удалены от завода на расстояние от 5 до 10 км, мел транспортируется в железнодорожных вагонах.

Судить о композиции текста лучше всего по плану (мыс­ленному или письменному). План такого, нерубрицирован- ного текста (не разбитого заголовками на разделы — руб­рики) дает возможность наглядно обозреть связь и взаимоотношение различных смысловых частей, разоб­раться в композиционной системе.

Каков же план рассматриваемого текстового фрагмента?

Составить его нетрудно, выделив и озаглавив смысловые части:

1.         Способ доставки известняка к дробильному отделению завода (1 -я фра­за) - автосамосвалами или по железной дороге.

2.         В каких случаях применяются автосамосвалы (2-я фраза).

3.         Метод доставки известняка к дробильному отделению завода (3-я фраза) - без перевалочных промежуточных устройств.

4.         В каких случаях известняк перевозят по железной дороге (последняя фраза).

Удовлетворителен ли этот план, а значит, и композиция фрагмента?

Даже начинающий редактор ответит на такой вопрос от­рицательно. В самом деле, бессистемность изложения бро­сается в глаза: сведения об условиях выбора транспорта раз­делены. Нарушено старое правило, согласно которому, как пишет М. В. Ломоносов, «...должно опасаться... чтобы... идеи, речи, вместе быть должные, не были одна от другой далече разметаны...» (Полн. собр. соч. Т. 7. С. 67).

И хотя каждая фраза текста сама по себе ясна, понимание его при такой последовательности фраз явно усложнилось. Читатель вынужден будет мысленно перестраивать этот текст, чтобы привести его в систему.

В столь небольшом и простом отрывке устранить бессис­темность изложения легко. Для этого достаточно п. 3 плана поставить первым:

1.         Метод доставки - без перевалки.

2.         Способ доставки - самосвалами или по железной дороге.

3.         В каких случаях применяются самосвалы.

4.         В каких случаях известняк перевозят по железной дороге.

Можно ли считать такое построение этого текста единствен­но верным? Или в равной мере допустимо п. 1 (первоначаль­но п. 3) поставить не первым, а, например, вторым? Чем, ка­кими принципами надо руководствоваться редактору, оцени­вая композицию, изменяя ее при непоследовательности?

В общей форме на эти вопросы можно ответить так. Если перестановки не только устраняют явную разбросанность

пунктов плана, их непоследовательность и нелогичность рас­положения, но и приводят композицию в соответствие с той системой, с тем планом изложения, которые выбраны авто­ром или должны быть им выбраны исходя из задач текста, то такие композиционные изменения объективны, обоснован­ны. Следовательно, чтобы ответить на эти вопросы, надо знать типы и разновидности построения текста.

Что делает текст цельным, не набором фраз, а единством? Ведь фразы в сверхфразовом единстве (СФЕ), сверхфразо­вые единства в параграфе ничего не связывает. В то же время в одних случаях фразу не вынешь из текста, не переставишь: текст окажется хотя бы частично разрушенным. В других, наоборот, можно без всякого ущерба переставить фразу — и с текстом ничего не произойдет.

В первом случае текст выстроен, во втором это механи­ческое соединение фраз, их последовательность случайна.

Авторы не художественных произведений овладевают ав­торским ремеслом, как правило, опираясь главным образом на опыт своих предшественников. Иногда они отдают себе отчет о принципах, которыми руководствуются, строя текст произведения, но чаще делают это неосознанно — либо ин­туитивно правильно, либо как бог на душу положит, порой с грубыми погрешностями.

Чтобы строить произведение осмысленно и целенаправ­ленно, надо понять сущность и закономерность структурно- логических связей между фразами и большими единицами текста, тем более что внешне эти связи никак не выражены. На самом же деле они существуют.

Итак, в чем же суть связей, объединяющих части текста в целое?

Несколько упрощая, можно сказать, что части текста (фра­зы в СФЕ, параграфы в главах, главы в произведении) соеди­няет в целое та же самая связь, которая существует между явлениями и предметами действительности, получившими отражение в данном тексте или его части.

В зависимости от характера объекта действительности, отражаемого произведением или его частью, и находится тип построения:

1) если объект — действие во времени, тип построения повествование;

2)         если объект — части или стороны единого объекта в его статике, тип построения описание;

3)         если объект — движущаяся к выводу развивающаяся мысль, тип построения рассуждение.

Иначе: единицы текста объединяет то, что они выступают в нем как отражение частей события (повествование), пред­мета (описание), движения авторской мысли к выводу (рас­суждение).

Эти стабильные речевые структуры давно известны, изу­чены, хотя, наверно, далеко не в полной мере. Об этих струк­турах писал, в частности, М. В. Ломоносов, называя их так же, как они названы выше.

Если между событиями, явлениями действительности су­ществует хронологическая (по времени) связь, то эта связь должна устанавливаться между фразами текста, отражающе­го эти явления. Такой текст должен строиться в виде пове­ствования, в котором фразы стоят в порядке, определяемом связью во времени описываемых в них событий.

М. В. Ломоносов писал об этом очень выразительно:

«Те, что прежде были, располагаются впереди, а которые следуют за ними — сзади. Сначала рассказывают о Пуничес­кой войне, а затем о Македонской» (Т. 7. С. 294). Другой его пример — утро, день, вечер, ночь.

При этом Ломоносов допускает и другие формы повество­вания: текст может, считает он, начинаться не с начала всего деяния (см. т. 7, с. 354), а с самого интересного события, за­тем же всё идти в натуральной последовательности, по вре­мени происшествия. Нарушение естественной временной последовательности в таких случаях оправдано стремлением заострить внимание читателя. Зная итоговое или централь­ное событие, читатель будет двигаться от фразы к фразе (от одного события к следующим за ним), понимая их направ­ление и потому обостреннее, четче их воспринимая.

Другой тип композиционных отношений — связь между фразами или большими единицами текста на основе про­странственных, функциональных или иных отношений меж­ду частями отражаемого в речи объекта. Таковы отношения (связи) между частями описания.

Третьи явления действительности связываются причин- но-следственными выводными отношениями: одно — осно­

вание другого, другое — следствие первого и основание тре­тьего и т.д. Этому типу отношений отвечает тип построения, названный рассуждением. В нем порядок фраз определяется отношениями между основанием и следствием, следствием и основанием, между тезисом, аргументами и выводом.

В любом тексте или в его части, состоящей из фраз и представляющей собой единство, ведущим или преоблада­ющим является один из указанных выше типов построения. Он обуславливает последовательность и структурно-логи- ческую связь фраз в сверхфразовом единстве (СФЕ), сверх­фразовых единств в параграфе, параграфов в главе.

Только зная тип построения сверхфразового единства или старшей композиционной единицы текста, а значит, и ха­рактер связей между их составными частями, можно разби­рать и оценивать композиционные качества этих единиц.

В одном произведении могут встречаться и встречаются все типы речи или, по крайней мере, не только один из них. Каждая единица текста свыше фразы строится тем или иным образом. СФЕ 2-го ранга может строиться иначе, чем входя­щие в него СФЕ 1-го ранга. Все произведение может быть построено как описание, а его главы — и как описание, и как повествование, и как рассуждение.

Важно, чтобы в основе построения одной композицион­ной единицы лежал один тип речи. Зная, какой тип речи ле­жит в основе композиционной единицы, редактору проще увидеть, где автор последователен, а где он нарушает законо­мерности композиции без достаточного основания. Ему бу­дет легче видеть, откуда проистекают такие композиционные недостатки текста, как отсутствие цельности, логической последовательности, связности, отсутствие на ударном мес­те главного, несоразмерность частей, противоречивость из­ложения.

Итак, составные части текстовых единиц должны следо­вать одна за другой на основе главной закономерности (типа структурной связи, свойственной типу речи — повествова­нию, описанию, рассуждению) и одной из разновидностей типов речи, у каждой из которых своя внутренняя логика, свой принцип следования частей.

Можно назвать следующие наиболее распространенные разновидности основных структурных связей:

В повествовании'.

—        прямая хронология;

—        обратная хронология;

—        прямая хронология с отступлениями.

В описании:

—        движение взора наблюдателя по объекту описания, его составным частям (слева направо, сверху вниз, снизу вверх, от головы животного к его хвосту и т.д.)

—        движение обрабатываемой детали по технологичес­кой цепочке (повествовательно-описательный тип);

—        маршрут движения (например, в путеводителе, так­же повествовательно-описательный тип);

—        классификационный принцип с различным основа­нием деления на части (по изучаемому объекту, по методу исследования, по структуре изучаемого объекта, по свойствам объекта, по территориям и т.д.);

—        убывание или возрастание признака: а) от низшего к высшему или наоборот; б) от простого к сложному; в) от самого значимого ко все менее значимому; г) от определяю­щего к определяемому; от наиболее общего ко все более кон­кретному и т.д.

Описательно построенные тексты различаются также по месту общей части описания (общей характеристики объекта описания): у одних эта часть начинает текст, у других — завер­шает, у третьих находится и в начале и в конце. М. В. Ло­моносов называл первую разновидность описания раздели­тельным описанием (представляет род или вид в целом, по­том части раздельно), а вторую — соединительным (прежде о частях целого, а потом род или целое — описываются части здания, а затем все здание в целом).

Психологи пришли к выводу, что предпочтительным яв­ляется третий вид, разделительно-соединительный, как наи­более эффективный для восприятия, понимания и запоми­нания. Части описания объекта более понятны, когда уже известно, каков объект в целом, а заключительное описание объекта в целом, основанное на знании частей, прочнее зак­репит представление об описанном объекте.

Разнообразие разновидностей описания, как видно из примерного перечня, очень велико.

В рассуждении:

1)         структура умозаключения в доказательстве или опро­вержении (от посылок к выводу, от тезиса к аргументам и от них к выводу);

2)         та или иная закономерность познавательного движе­ния по исследуемому объекту:

—        от явления к сущности;

—        от фиксирования изменений к анализу их причин;

—        от качественных характеристик предмета к изучению его количественных параметров;

—        от элементов к их связям;

—        от содержания закона к раскрытию его модификаций, форм проявления их в различных условиях;

—        от уяснения предмета к его истории;

3)         метод восхождения от конкретного к абстрактному;

4)         диалектический метод восхождения от абстрактного к конкретному (от наиболее абстрактного простого ко все бо­лее конкретному и все более сложному — от товара у Маркса к труду, стоимости, деньгам, капиталу, прибавочной стоимо­сти, заработной плате).

Итак, переход од одной части текста к другой (от одной фра­зы — к другой, от одного СФЕ — к другому, от одного парагра­фа—к другому), если текст правильно построен, всегда опре­деляется типом и разновидностью композиционной связи меж­ду ними. Так что редактору надо овладевать умением выявлять композиционную связь, ее тип и разновидность. Когда же та­кой связи нет и текст представляет собой хаотический набор фраз, надо уметь увидеть, какой эта связь может быть и какая разновидность ее подойдет больше всего, исходя из задач текста.

Покажем на примере, как протекает анализ композиции текста. Рассмотрим для этого небольшой текст рекламного проспекта:

ПРИБОР ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТВЕРДОСТИ МЕТАЛЛОВ ТП

Прибор ТП предназначен для определения твердости металлов вдавлива­нием в испытываемый образец стандартной алмазной пирамиды или сталь­ных закаленных шариков диаметром 2,5 и 5 мм.

Прибор имеет рычажную систему нагружения с ручным приводом. Опера­ции наложения, выдержки и снятия нагрузки осуществляются автоматически

за счет энергии опускающегося груза. Измерение отпечатков производится посредством микроскопа с окулярным винтовым микрометром.

Прибор весьма выгодно применять в тех случаях, когда требуется прило­жение небольших нагрузок при испытании тонких образцов и изделий с по­верхностным твердым слоем.

В электрическую схему прибора включена лампочка с контактным устрой­ством, сигнализирующая о начале и окончании испытания.

Числа твердости в единицах Виккерса или Бринелля вычисляются по таб­лицам.

В зависимости от твердости испытываемого металла пределы измерения составляют:

при нагрузках 15,6 и 62,5 кг - стальными шариками диаметром 2,5 и 5 мм по шкале Бринелля Нв = 8-450;

при нагрузках 5, .10, 20, 30, 50, 100 и 200 кг - алмазной пирамидой по шкале Виккерса HD = 8-1000.

(Дальше приводятся основные данные прибора и комплект его поставки.)

Для наглядности анализа композиции текста составим его

план:

1.

Назначение прибора.

2.

Конструктивные особенности прибора.

3.

Область применения прибора.

4.

Конструктивная особенность прибора.

5.

Способ определения значений твердости.

6.

Пределы измерений на приборе.

План обнаруживает явное несовершенство композиции (область применения отделила одну конструктивную особен­ность от других) и позволяет наметить путь устранения недо­чета. Перед нами разновидность описания от наиболее об­щих и важных качеств ко все более конкретным и частным. Поэтому такое общее качество, как область применения при­бора, должно предшествовать конструктивным особеннос­тям. Если мы переставим п. 3 после п. 1, т.е. выдвинем общее качество перед конкретными особенностями, мы поступим в соответствии с данной разновидностью описания и устра­ним такой недостаток композиции, как разъединение сведе­ний о конструктивных особенностях прибора. Нарушает принцип данной разновидности описания и порядок п. 5 и 6.

Пределы измерений на приборе — более общее свойство при­бора, чем указание на то, как вычисляются значения твердо­сти. План текста будет выглядеть так:

1.         Назначение прибора.

2.         Область применения.

3.         Конструктивные особенности (п. 2 и 4).

4.         Пределы измерения.

5.         Способ определения значения твердости.

Теперь можно вернуться к начальному примеру —- тексту проспекта «Цементные заводы» —■ и, пользуясь методом ана­лиза композиции по типу речи и ее разновидности, прове­рить, обоснованной ли была предпринятая нами перестрой­ка. Тип построения текстового фрагмента — описание (по особенностям доставки сырья). Принцип расположения ча­стей — по степени конкретизации (от самой общей особен­ности ко все более конкретным), а именно: как транспор­тируется сырье (метод доставки — непосредственно или с перевалкой); в чем транспортируется сырье (каким видом транспорта — в автосамосвалах и по железной дороге); в ка­ких случаях какой вид транспорта используется. Более об­щая особенность определяет более конкретную, а более кон­кретная подчиняется более общей. Поэтому перестройка текстового фрагмента должна быть именно такой, какая была интуитивно верно выбрана в начале главы, а текст в результате ее мог приобрести такой вид:

Известняк доставляют в приемные устройства дробильных установок непосредственно из забоя карьера без перевалочных промежуточных уст­ройств. Если карьер находится в непосредственной близости от завода (менее 5 км), известняк транспортируют в автосамосвалах большой емко­сти. Если расстояние до завода превышает 5 км, известняк доставляют по железной дороге.

Благодаря перестройке ушли также повторы, и текст сжался.

Ясно, что анализировать и оценивать композицию непро­сто. Однако сложность анализа композиции изложенным выше не исчерпывается. Композиция конкретного произве­дения, помимо функционально-смыслового типа речи, оп­ределяется речевым жанром этого произведения, его особен­

ностями. О речевом жанре пишет в работе «Проблема рече­вых жанров» М. М. Бахтин:

«Определенная функция (научная, техническая, публи­цистическая, деловая, бытовая) и определенные специфи­ческие для каждой сферы [человеческой деятельности] ус­ловия речевого общения порождают определенные жанры, то есть определенные, относительно устойчивые тематиче­ские, композиционные и стилистические типы высказыва­ний» (Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 241—242).

Бахтин в качестве их примеров называет бытовые жанры приветствий, прощаний, поздравлений, пожеланий.

Устойчивый композиционный тип высказывания обя­зывает редактора рассматривать его как требование к ком­позиции редактируемого им текста, что сделать сложно хотя бы потому, что речевые жанры изучены недостаточно и соответственно определять, какова устойчивая компози­ция данного речевого жанра, редактор сможет, лишь если сам изучит некоторое число произведений этого жанра и особенности их композиции или найдет эти сведения в ли­тературе.

Приходится учитывать и то, что смысловые части произ­ведения не равнозначны. Среди них композиционно выде­ляются зачин (вступительная часть), основная часть содер­жания, заключение (итоговая часть). Следует также различать смысловые части, несущие основное содержание, и так на­зываемый «упаковочный» материал, т.е. части, введенные автором, чтобы управлять чтением, давать читателю пере­дышку, помогать читателю лучше воспринимать текст.

Связность текста определяется еще и связями между пред­ложениями грамматического и коммуникативного характе­ра. Н. С. Валгина в «Теории текста» (М., 2003) пишет (с. 43), ссылаясь на исследователей, о такой связности, называя ее локальной: она выражается в межфразовых синтаксических связях, образуемых вводно-модальными и местоименными словами, видо-временными формами глаголов, лексиче­скими повторами, порядком слов, союзами. Эта связь по­тому и названа локальной, местной потому, что не может прочно связать фразы всего текста, а лишь небольшие его фрагменты.

6-20I0

Кроме того, как пишет Н. С. Валгина: «Каждое высказы­вание в коммуникативном плане связано с предшествующим и продвигает сообщение от известного к новому, от данного, исходного к ядру. В результате образуется тема-рематичес- кая последовательность, цепочка. Текст как коммуникатив­ная единица предполагает такое соединение высказываний, в котором каждое из последующих содержит какую-то ми­нимальную информацию, уже имевшуюся в предыдущем высказывании» (Там же. С. 30).

Французский лингвист Клод Ажеж в своей книге «Чело­век говорящий» (М., 2003) различает два вида связи повто­ром слов: 1) анафорические слова, т.е. отсылающие к ранее сказанному, повторяющие предыдущую часть текста; 2) ка- тафорические слова, предвосхищающие последующую часть текста.

Иногда авторы из боязни распада текста, стараясь воспол­нить общую невыстроенность текста, злоупотребляют сред­ствами локальной связи, на что обращали внимание наши писатели-классики.

В. Г. Короленко писал О. В. Аптекману:

Я надеюсь, Вы разрешили бы кое-где сократить повторения и особен­но «приступы» (вроде мы уже изложили то-то, теперь изложим то-то). Это как бы недоверие и к себе и к читателю (Собр. соч.: в 10 т. М., 1956. Т. 10. С. 441).

JI. Н. Толстой замечал А.Фету:

Когда вы будете переделывать, не забудьте еще выправить приемы свя­зей отдельных частей статьи. У вас часто встречаются излишние вступления, как, например: «Теперь мы обратимся...» или «взглянем...» и т.п. Главное, ра­зумеется, в расположении частей относительно фокуса, и когда правильно расположено, всё ненужное, лишнее само собой отпадает и всё выигрывает в огромных степенях (Полн. собр. соч.: в 90 т. Т. 62. С. 441).

Конечно, нельзя принимать эти замечания писателей как рекомендацию всегда и везде избавляться от таких связей. Но эти связи не должны быть способом отсутствия между частя­ми произведения связи, определяемой типом речи, благода­ря каркасу, который должен незримо проглядывать для чи­тателя сквозь текст, не проявляясь предметно. Ведут локальные связи и к избыточности.

Локальная связь предложений союзами требует особого внимания редактора, так как смысл союзной связи нередко противоречит логике вещей. Например, автор статьи о флек- сографских печатных машинах, перечислив их достоинства, добавляет:

Однако не только упаковка может быть напечатана на флексографских маши­нах, Сфера их применения стремительно расширяется. Сегодня множество раз­личных видов полиграфической продукции печатают флексографским способом.

Почему автор связал это дополнительное достоинство флексографских машин с перечнем других достоинств со­юзом однако, он бы, наверно, и сам не сумел объяснить. Ведь никакого противопоставления этого достоинства названным выше нет. Вероятнее всего, ему показалось, что без однако связь между фразами была бы нарушена, хотя как раз имен­но этот союз тут менее всего уместен. Подобные ошибки под­робно рассматриваются в гл. 12.

Интересно об одном случае локальной связи написала Е. В. Падучева в статье «О структуре абзаца» (Тр. по знако­вым системам. Т. 12. Тарту,1965. С. 284—291).

Автор вводит понятие доминированного (т.е. преоблада­ющего, господствующего) имени. Имя в фразе является до- минированным при двух условиях: 1) если оно обозначает предмет, который уже упоминался в предыдущих фразах данного текста (непосредственная доминированность); 2) если оно в целом обозначает предмет, который еще не упоминался, но содержит в своем составе другое имя, и это имя обозначает предмет, который уже упоминался (косвен­ная доминированность). Имя, благодаря которому данное имя оказывается доминированнывм, автор называет доми­нирующим.

Закономерность, которую Е.В.Падучева считает для опи­сательных текстов основной, касается именно начального имени, т.е. первого имени фразы: во всех фразах абзаца, кро­ме первой, начальное имя не может выбираться произволь­но. Имя может быть начальным в данной фразе только в том случае, если оно доминировано. Пример автора статьи:

Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху

наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина... На площади ни души.

Комментарий к примеру автора статьи такой. Все началь­ные имена непосредственно доминированы. Вынос домини- рованного имени на первое место в фразе очевидным обра­зом связан с ее так называемым актуальным членением и обусловлен естественностью такого построения фразы, ког­да известные элементы ее содержания выносятся в начало, а неизвестные — те, на которых сосредоточено логическое уда­рение,— группируются ближе к концу.

Е. В. Падучева считает, что текст, в котором соблюдается требование доминированности начального имени, должен автоматически восприниматься как связный. По ее мнению, есть много текстов, в которых соблюдение этого требования является почти единственным проявлением связности, ко­торое можно обнаружить. Она сравнивает два варианта тек­ста из двух соседних фраз:

Не курите в комнате, где находятся дети. Табачный дым особенно вре­ден детям.

Не курите в комнате, где находятся дети. Детям табачный дым особен­но вреден.

Второй вариант автор считает в стилистическом отноше­нии более удачным. Не заметив, правда, что во втором вари­анте напрашивается замена первого слова второй фразы ме­стоимением им, чтобы избежать назойливого повторения слова дети и сжать текст.

В подтверждение правоты Е. В. Падучевой можно приве­сти и уже цитировавшийся пример из статьи о флексограф- ских машинах, где связь первой фразы со второй усилена местоимением их, замещающим словосочетание флексограф- ских машин. Именно поэтому автор непроизвольно закон­чил первую фразу этим словосочетанием, приблизив его к местоимению их. Между тем логическое ударение в первой фразе должно по смыслу падать не на сочетание флексог- рафских машинах, а на слово упаковка, так как именно это тот вид продукции, который перестал быть единственным из тех, что печатаются на этих машинах. Так что целесооб­разно в первой фразе изменить порядок слов хотя бы так:

На флексографских машинах может быть напечатана не только упаковка. Сфера их применения стремительно расширяется. Сегодня флексографским способом печатают множество различных видов полиграфической продукции.

Связь второй фразы с первой местоимением их от этого не нарушилась, а благодаря измененному порядку слов ло­гика всей мысли абзаца усилилась. Абзац стал более цель­ным.

Анализ и совершенствование композиции касается не только локальной, но и глобальной связности, которая зави­сит от выдержанности типа речи и «проявляется,— как пи­шет Н. С. Валгина,— также через ключевые слова, темати­чески и концептуально объединяющие текст в целом или его фрагменты» (Валгина Н.С. Теория текста. С. 43).

Для редактора это означает необходимость контроля и за всеми этими показателями связности текста.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я