• 5

3. СОЦИАЛЬНЫЕ РОЛИ ЛИЧНОСТИ

 

Если верно, что индивид есть отражение всей совокупности общественных отношений своего общества, то неизбежная многоплановость социальных ролей, которые он выполняет, становится предельно понятной. Характеристика этих ролей важна и сама по себе, но еще большую значимость она приобретает в контексте задач их совершенствования. В этом контексте мы и постараемся провести соответствующий анализ, памятуя, что импульсы к совершенствованию ролевых функций личности идут по двум каналам:

 

а) внешнему (объективному) - за счет оптимизации общественных условий, детерминирующих поведение индивида. В свою очередь, эта оптимизация может осуществляться обществом сознательно, а может явиться только post factum осознаваемым следствием происшедших объективных изменений;

 

б) внутреннему (субъективному) - за счет постоянного самосовершенствования личности, к чему, как мы видели, всегда призывали величайшие гуманисты.

Сохраняя избранную в учебнике логику, начнем рассмотрение социальных ролей личности с базисной, с его роли как труженика независимо от того, в какой сфере общественного разделения труда эта деятельность совершается.

 

Проблема совершенствования личности как труженика обнаруживает ряд аспектов (профессиональный, нравственный и т.д.), причем реализация каждого из них идет успешно лишь при одновременном включении двух только что упомянутых каналов. Общество должно стимулировать, экономическими, правовыми, идеологическими и иными средствами побуждать труженика к совершенствованию, но как сработают эти импульсы (и сработают ли они вообще) в решающей степени зависит от индивида - его психологической установки, волевых качеств, общей культуры.

 

Совершенствование личности как труженика - процесс системный, и, пожалуй, наиболее рельефно эта системность вырисовалась сегодня, в связи с переходом к новому, информационно-компьютерному, технологическому способу производства и соответственно к новой ступени в развитии цивилизации. От труженика требуются, в частности, не только невиданный ранее уровень общеобразовательной (10-12 классов) плюс профессиональной (до 5 лет) подготовки, но и высокая нравственность. Такая постановка вопроса у многих может вызвать недоумение: разве нельзя побудить к производительному, эффективному труду чисто экономическими или, на худой конец, правовыми мерами? И так ли уж велика, судя по накопленному историческому опыту, значимость в этом деле нравственного начала?

 

Правильные ответы на эти вопросы возможны только при учете специфики современного труда, который все больше наполняется творческим содержанием. В этих условиях дисциплина, поддерживаемая извне (надсмотрщиком, инспекцией по приему продукции) все больше принуждена сменяться самодисциплиной, самоконтролем, и главным контролером при этом выступают совесть, другие моральные качества личности.

 

Начиная с середины 80-х годов, с провозглашения так называемой "перестройки", в эпицентре наших общественных баталий находится проблема личности как собственника. Дискуссии эти не обходятся без крайностей - без утверждений, согласно которым человек, "свободный" от собственности, вообще не может быть личностью. Выходит, не был личностью раб Спартак, как и многие видные философы и общественные деятели прошлого, не обладавшие ни наследственной, ни благоприобретенной собственностью.

 

Не надо быть профессиональным историком, чтобы понять, насколько ошибочно такое понимание. Равно как ошибочно полагать, будто превращение всех в собственников решит проблему превращения всех в личностей. Исторически именно мелкий собственник (в особенности сельский), задавленный каждодневными заботами, хозяйствующий отнюдь не при самых прогрессивных условиях производства, оторванный в значительной степени от других таких же хозяев, не воспринимающий в силу узости своих интересов многие общенародные проблемы, меньше всего выступал как социально активная личность. Добавим также, что нет и прямой зависимости между величиной собственности, которой обладает индивид, и его личностными качествами.

 

В чем же тогда состоит проблема совершенствования личности как собственника?

 

Дело в том, что обладание собственностью в любом ее виде в потенции способно оказывать не только позитивное, но отрицательное, разлагающее воздействие на личность, вести к ее распаду. Ведь отчуждение своим сатанинским крылом касается нг только отверженных от собственности: оно бьет и по представителям противоположной стороны, лишая их того удовлетворения, которое дает физический и умственный труд (если они и таковым тоже не занимаются), развивая паразитические потребности и аномальные способы их удовлетворения, вызывая зачастую полную апатию к жизни, а то и добровольный уход из нее. Собственник, если он хочет оставаться личностью, не может не обуздывать в себе каждодневно и ежечасно эти зловещие потенции, используя свою собственность во благо себе - для своего духовного развития, сохранения психофизического и нравственного здоровья, во благо своим ближним и во благо всего общества (путем спонсорской и иной благотворительной деятельности).

 

Но у проблемы совершенствования личности как собственника есть и другой поворот. В зависимости от того, как достигается прибыль (юридически и нравственно допустимыми способами или грязными, криминальными) и на что она расходуется, общественная значимость собственника может проявиться либо со знаком "плюс" либо со знаком "минус". В свое время И.Ильф и Е.Петров вложили в уста незабвенного Остапа Бендера призыв чтить уголовный кодекс. К сожалению, в наше время весомая часть доморощенных предпринимателей не внемлют этому призыву, наплевательски относясь и к кодексу уголовному, и к кодексу моральному.

 

 

 

ЛИЧНОСТЬ КАК ПОТРЕБИТЕЛЬ

 

В проблеме "личность как потребитель" можно выделить три основных аспекта. О первом из них - проблеме здоровых потребностей - скажем очень кратко, поскольку она уже рассматривалась в главе второй. Подчеркнем лишь, что здоровые (равно как и нездоровые) потребности не только самовоспитуемы, но и по сути дела общественно воспитуемы, стихийно или осознанно контролируемы государством, общественным мнением, семьей и т.д. В одних случаях держатся под прессингом потребности нездоровые (потребность в алкоголе, порнографической продукции и т.п.) и всячески поощряются здоровые (занятия спортом и туризмом, художественная самодеятельность); в других - сдерживаются потребности здоровые (скажем, потребность в оснащении быта современной техникой) и в разных целях, прежде всего, в политических (для отвлечения граждан от политики) и экономических (с целью увеличения прибылей) поощряются потребности нездоровые; в третьих - могут поощряться и те, и другие.

 

Таким образом, роль общества, и в первую очередь государства, зримо ощущается в реализации такого уже известного нам закона, как закон возвышения потребностей. И здесь мы переходим к рассмотрению второго из интересующих нас аспектов, представляющего собою, в сущности, обратную связь от индивида с его определенным уровнем потребностей к обществу в целом, совокупность индивидов, потребности которых не развиты, и тем более не возвышаются, тормозит развитие общества. Подобная линия торможения четко просматривается в советской истории, особенно в истории села. Когда в середине 60-х годов была резко поднята оплата труда в сельском хозяйстве, казалось, что оно быстро пойдет в гору и страна решит все свои продовольственные проблемы. Но уже через несколько лет эти проблемы обострились неожиданно для многих, в том числе и для высшего руководства. Оказалось, что в связи с традиционно низким уровнем и узким кругом потребностей резко возросшая оплата труда в общественном секторе позволила крестьянству так же резко сократить свое личное подсобное хозяйство. В дальнейшем какие бы меры общество ни принимало (новые неоднократные повышения оплаты труда, попытки внедрения более интенсивных форм организации труда и т.д.), их предполагавшаяся инициаторами стимулирующая роль тут же гасилась неразвитыми потребностями селян.

 

И, наконец, еще об одном аспекте - о проблеме организованного потребителя. Как соотносится потребитель со своей макросредой? Как жалкий, а порой и затравленный монополией производителей одиночка или как член мощного, хорошо организованного сообщества потребителей? Такая постановка вопроса выводит нас на весьма важный индикатор, позволяющий понять и облик личности - потребителя, и облик социума, в который этот потребитель "вписан". Если перед нами жалкий и затравленный потребитель-одиночка, то в плане потребительском он ни в коей степени еще не представляет собой личность. Но и общество в таком случае не есть еще гражданское общество в полном смысле, ибо, как мы видели, гражданское общество характеризуется опосредованными связями индивидов с макросредой в целом и отдельными ее сферами и институтами. В сформировавшемся и нормально функционирующем гражданском обществе индивид в своей профессиональной, политической, потребительской и всех прочих видах деятельности предстает как член соответствующей ассоциации - профсоюза, партии, клуба избирателей, союза потребителей и т.д.

 

 

 

ЛИЧНОСТЬ КАК ГРАЖДАНИН

 

Понятию "гражданин" в нашем сознании противостоит понятие "обыватель" - человек, далекий от животрепещущих проблем своего общества. И дело чаще всего не в том, что индивид не осведомлен об этих проблемах: он может о них быть достаточно "наслышан" и в целом неплохо разбираться. Беда в другом - он не считает для себя необходимым вмешательство в ход общественных дел, личное участие в решении этих проблем, тем более если это связано с риском для его материального благополучия, карьеры, не говоря уже о риске для здоровья и жизни. А между тем, поскольку общество сохраняется и движется вперед только через активную деятельность людей, такое участие крайне необходимо. Обыватели вредны и опасны для общества не только сами по себе, но и тем, что заражают своим пассивным отношением к общественным делам многих из окружающих их людей. И это закономерно, ибо существует, как мы уже видели, социально-психологический рефлекс подражания.

 

В определенных социальных условиях обывательщина может превратиться в феномен, охватывающий большинство членов общества. Подобные условия, похоже, сложились у нас в последние годы. Судя по результатам проводимых в различных регионах социологических исследований, все больше падает уверенность опрашиваемых в возможности улучшения своего положения за счет решения общественных проблем и соответственно все более возрастает установка "опоры на собственные силы", включающая в себя наряду с интенсификацией трудовых усилий использование протекционистских связей, спекулятивную деятельность и т.п. Массы становятся индифферентными по отношению к политической практике - а это тоже чрезвычайно важный показатель.

 

Есть еще один феномен, без которого наше представление о гражданине становится неполным, - феномен законопослушания. Многим нашим читателям, очевидно, уже известен классический пример законопослушания, преподанный Сократом и своим современникам, и грядущим поколениям. Приговоренный афинскими властями к смерти, Сократ тем не менее отвергает предложение своих учеников организовать его побег из тюрьмы. Свой выбор он мотивирует примерно так: "Нельзя нарушать законы, даже если в данном конкретном случае они тебя не устраивают. Лучше претерпеть несправедливость, чем несправедливо поступить". Итак, нарушение законов гражданами несправедливо. В менталитете разных народов отношение к законопослушанию настолько различно, что в литературе (и в научной, и в художественной) мы встречаем во многом справедливые рассуждения о народах законопослушных и закононепослушных. "Вот немец, - рассуждает один из героев В.Шукшина, - его как при рождении поставили на серединочку, так он по этой серединочке всю жизнь и ходит". В российском же менталитете заложен, напротив, существенный элемент закононепослушания, и это сегодня в значительной степени тормозит общественные изменения, в том числе и переход к правовому государству.

 

На первый взгляд может показаться, что законопослушание сродни конформизму. В действительности же конформизм есть приспособление к существующему порядку вещей без какого-либо активного стремления к его изменению. Законопослушание же личности не исключает критического отношения к законам и правомерной, в конституционных рамках, деятельности по их совершенствованию.

 

Престижность социальной роли личности, связанной с функционированием семьи, за последний век претерпевала зримые метаморфозы, но, описав солидный виток, сегодня вроде бы возвращается "на круги своя".

 

В начале века получили распространение взгляды, так или иначе исходившие из предрешенности судьбы семьи, доселе выступавшей в качестве незыблемой ячейки общества. Аргументация была различной: это - и успехи цивилизации, позволяющие семье свести чуть ли не к нулю свою хозяйственную функцию; и последствия неизбежной эмансипации женщин (в том максималистском виде, в каком она тогда представлялась многим); и шагнувшая далеко вперед система образования, которая якобы должна взять на себя воспитательную функцию, выполнявшуюся семьей.

 

В этих пессимистических прогнозах отразились многие объективные процессы, действительно сигнализировавшие о кризисе первичной ячейки общества. К числу таких процессов прежде всего следует отнести гипертрофически возросшее, в особенности во второй половине века, число разводов. А. Тоффлер вспоминает, что когда он со своей будущей женой учился в школе, она была единственной ученицей в классе, родители которой находились в разводе. А сегодня, продолжает Тоффлер (и это относится к середине 80-х годов), наша дочь единственная в классе ученица, родители которой не развелись.

 

Кстати, само по себе количество разводов еще не свидетельствует о деградации семейных отношений. В определенных исторических ситуациях (демократизация общества и уравнивание женщин в правах с мужчинами) "девятый вал" разводов может выступать индикатором формирования нового, более прогрессивного типа семьи. Сошлемся на опыт отечественной истории. В дореволюционной России женщина не обладала правом бракоразводной инициативы, она получила его после революции. И уже это одно изменение юридического статуса женщины должно было значительно (гипотетически - вдвое) увеличить количество разводов. Женщина получила равный с мужчинами доступ ко всем ступеням общего и профессионального образования, исчезла дискриминация в оплате ее труда. И это изменение в сопряжении с только что отмеченным должно было увеличить количество разводов еще значительнее. Наконец, еще один фактор нельзя игнорировать: несомненно возросшие духовные требования супругов друг к другу. В общем, настораживает не столько количество разводов, сколько два других, имеющих непосредственное отношение к исследуемому сюжету обстоятельства: во-первых, нежелание значительной части молодежи вступать в брак, и, во-вторых, уменьшение числа повторных браков. Если иметь в виду все три фактора в совокупности, то кризис современной семьи, несомненно, налицо.

 

А между тем семья призвана и сегодня оставаться основополагающей ячейкой общества, реализуя такие функции, которые за нее никакая другая структурная единица социума выполнять не в состоянии.

 

К этим функциям прежде всего относится функция воспроизводства человека. Конечно, биологическое воспроизводство человека в определенных размерах происходит и вне семьи, в условиях внебрачных отношений, но последние по "замыслу" своему не ориентированы, как правило, на воспроизводство человека. И если сегодня мы фиксируем в России уже не просто тревожащее снижение рождаемости, но и начавшийся процесс депопуляции, то причину сего надо видеть не только в общей социально-психологической атмосфере неуверенности, царящей в обществе; причина и в кризисе семьи, прогрессирующем вытеснении семейно-брачных отношений внебрачными отношениями между полами.

 

Напомним банальную истину: чтобы человек стал существом общественным, требуется длительный процесс его социализации. И исторический опыт убеждает, насколько велика в этом процессе, в особенности на его начальном, самом трудном этапе, роль семьи. Здесь перед нами функция социализации индивида, или иначе - функция социального воспроизводства человека. Говоря о соответствующем историческом опыте, мы имеем в виду опыт не только позитивный, но и негативный, добытый по методу "доказательства от противного". Ведь установка на "стерильно" общественное воспитание ребенка, на отрыв его от семьи уже в состоянии грудного младенца, из области спекулятивных, схоластических рассуждений то и дело прорывалась в нашу практику (вспомним хотя бы массовое движение за создание школ-интернатов в первой половине 60-х годов). Доза социализации, которую призвана дать вновь появившемуся на свет человеку семья, не может быть восполнена никакими яслями, детскими садами, интернатами и т.п., способными осуществить в лучшем случае лишь грубую, общестандартную, не учитывающую индивидуальные особенности воспитуемого притирку индивида к обществу. И только малый, интимный коллектив близких людей, каковым является семья, способен сочетать социализацию ребенка с его индивидуализацией, осуществляя этот процесс в соответствующей эмоциональной и эстетической форме. Конечно, речь идет о семьях нормальных, здоровых. Но задача преодоления кризиса семейно-брачных отношений и состоит в том, чтобы сделать именно такие семьи явлением массовидным и преобладающим.

 

Сохраняется, хотя и не в прежнем объеме, хозяйственно-бытовая функция семьи, связанная с ведением домашнего хозяйства и организацией быта членов семьи. В особенности велика значимость этой функции на селе в связи с необходимостью сохранения личного подсобного хозяйства и неразвитостью социально-бытовой инфраструктуры. Впрочем, сегодня роль этой функции возрастает и в городе: городская семья становится производителем картофеля, овощей и фруктов, а непрекращающийся рост цен заставляет ее вернуться к внутрисемейному способу удовлетворения бытовых потребностей, отказываясь во многих случаях от услуг общественной сферы обслуживания.

 

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я