• 5

1. Философия свободного духа

Сложность философского мировоззрения Николая Александровича Бердяева (1874 - 1948), которое сам мыслитель характеризовал “как философию субъекта, философию духа, философию свободы, философию дуалистически-плюралистическую, философию творчески-динамическую, философию персоналистическую и философию эсхатологическую”, вызывает необходимость в общефилософском введении. Это усугубляется тем обстоятельством, что стиль Бердяева, принципиально отличающийся от сложившихся в философии канонов, остался непонятым большинством его современников. И тем не менее Бердяев, один из немногих представителей русской философской мысли, вошел в историю европейской и мировой философии.

Н.А. Бердяев родился в Киеве в дворянской семье. Учился на юридическом факультете Киевского университета, но вскоре был арестован за участие в студенческих волнениях, исключен из университета и сослан на 3 года в Вологду, где им была написана первая крупная работа в духе модного в то время легального марксизма - “Субъективизм и индивидуализм в общественной философии", направленная против народнической идеологии Н.К. Михайловского, с обширным предисловием именитого уже П.Б. Струве. В 1902 г. участием в сборнике "Проблемы идеализма" обозначился поворот Бердяева от легального марксизма к идеализму. В 1904 г. Бердяев поселяется в Петербурге, где под влиянием Д.С. Мережковского происходит его сближение с представителями "нового религиозного сознания". В результате он окончательно переходит от марксизма и критического идеализма к религиозной философии. В 1911 г. переехав в Москву, Бердяев принимает участие в организации Общества памяти Вл. Соловьева, в деятельности религиозно-философского издательства "Путь", в котором была издана его первая концептуальная книга - "Философия свободы". Февральскую революцию Бердяев приветствовал, но социалистическую революцию не принял. Неприятие революции побудило его отойти от политики и сосредоточиться на философско-культурном поприще. Бердяев принимает участие в создании в 1918 г. Вольной Академии духовной культуры. Здесь им был прочитан цикл лекций по философии истории, которые легли в основу его труда "Смысл истории". Однако вскоре (в 1922 г.) он вместе с группой других философов и ученых был выслан властями из России. В Берлине, а затем в Париже Бердяев ведет активную творческую, издательскую и публичную деятельность: создает Русскую религиозно-философскую академию и религиозно-философское издательство YMCA-PRESS, журнал “Путь” В Париже Бердяевым созданы его основные труды. Их общее число насчитывает около 500 наименований, многие из них переведены на 20 языков мира. Н.А. Бердяев - один из немногих представителей русской философской мысли - вошел в историю европейской и мировой философии. Он знал о своем международном признании. Но подводя итоги своей жизни, он с горечью констатировал: "Я очень известен в Европе и Америке, даже в Азии и Австралии, переведен на много языков, обо мне много писали. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают, это моя родина”. Н.А. Бердяев умер 23 марта 1948г. в Кламаре близ Парижа.

Основные сочинения Н.А.Бердяева: Судьба России; Смысл истории; Новое средневековье. Размышления о судьбе России и Европы; Философия свободного духа; Я и мир объектов; О рабстве и свободе человека; Русская идея; Опыт эсхатологической метафизики (творчество и объективация); Самопознание.

Центральное место в философской системе Бердяева занимает философская антропология - учение о свободе человека и его духовности, которая разворачивается как историческая драма борьбы природного и духовного начал в человеке и его истории.

В обосновании этой идеи Бердяевым можно выделить четыре основных направления: 1)обоснование абсолютной свободы человека как условия его существования и творчества; 2)разработка метафизики духа на основе истолкования религиозно-мистических интуиций о свободно духовных отношениях человека с Богом; 3)истолкование мира и общества как результата объективации творческой деятельности человека и их антиномичности; 4)осмысление духовного опыта человечества как способа преодоления антиномии путем “просветления” объективированного, “падшего” мира. В обосновании своих философских построений Бердяев использует христианское вероучение, видя в нем символическое выражение подлинной теогонии мира, тайну которой он стремится разгадать и представить в своем варианте философии христианского экзистенциализма с выходом на учение о судьбе человека и смысле истории.

Исходной философской установкой Бердяева является положение, что только целостный человек, вкорененный в глубину бытия и воодушевляемый Богом, может служить основанием и целью сущего. Духовная жизнь не есть отражение какой-либо реальности, она есть самая реальность. Однако о духе нельзя выработать понятия, хотя можно уловить его признаки. К последним Бердяев относит свободу, творчество, любовь, красоту, добро как Божественное откровение.

Духовное начало в человеке имеет трансцендентное основание, превышающее его природные данные. Сознание и самосознание не есть лишь психологические феномены, они связаны с Божественным духом. Это определяет особое положение человека в мире. Человек есть манифестация духа, которому принадлежит примат над бытием. Поэтому в своем самосознании человек ощущает себя не тварью, а центром вселенной.

“Бесконечный дух человека претендует на абсолютный, сверхприродный антропоцентризм, он сознает себя абсолютным центром не данной замкнутой планетной системы, а всего бытия, всех планов бытия, всех миров”.

Перед Бердяевым как христианским философом, естественно, не мог не встать вопрос об основании “тварного”, т.е. сотворенного Богом, мира. Ответы ортодоксального богословия не могли устроить его. Возникновение бытия не может быть выведено из уже сущего, как его порождение. В этом случае сотворение мира было бы лишено творческого начала, а мир - принципиальной новизны. Отталкиваясь от учения немецкого мистика Я. Бёме о существовании предвечного ничто или бездны (Ungrund), которая характеризует первоначальный хаос, находящийся в состоянии напряженной борьбы и мук, Бердяев разрабатывает идею “безосновности”, или “меональности”* мира и ничем не ограниченной свободы человека. Сотворению мира предшествует предвечное ничто, бездна, из которой в вечности рождается Св. Троица - Бог-Отец, Бог-Сын и Дух Святой. Из бездны же с ее молчаливого согласия Бог творит мир. Но и по сотворении мира бездна сосуществует с Богом, т.е. творение остается незавершенным. В этом кроется тайна свободы человека и задание на его сотворчество с Богом. Возникновение Бога и мира не отрицает и не исчерпывает бездны. Она как метафизическая тайна окружает первозданный мир, ужасает и одновременно прельщает человека заглянуть в нее и реализовать таящиеся в ней возможности свободы. Поэтому свобода предполагает и свободу зла. Более того, она именно предполагает зло, так как добро изначально присуще духовности человека.

Человек, человечество, согласно Бердяеву, существует предвечно в замысле Божьем. А это значит, что и божественность изначально присуща воплощенному человечеству. Мыслитель убежден, что самой гениальной идеей Бога была идея человека, а самой гениальной идеей человека - Бог. Гениальность этих идей и их тождество находят выражение в идее Богочеловечества как единства божественного и человеческого начала в земной и небесной истории. Вслед за Вл. Соловьевым Бердяев исходит из того, что Бог и человек возникли одновременно и местом их встречи стало духовное поприще. “Бог возжелал своего другого и ответной любви его”. Так произошло творение мира, средоточием которого изначально был человек. Но одновременно в результате этого миротворения и безличное божество стало Богом.

Таким образом, человек не только результат божественного творения, но и дитя предвечной свободы, без которой он не был бы богоподобным. Он должен был на собственном опыте вкусить все соблазны и тяготы свободы, ответственность за нее перед собственной совестью и перед Богом. Первым результатом испытания свободой стали, согласно Бердяеву, объективация духа в результате разграничения добра и зла и выпадение человека из царства духа в “объективированный” и тем самым искаженный, “падший” мир. “Объективация” является одной из центральных категорий метафизики Бердяева. По своему смыслу она близка таким достаточно распространенным в гегелевской и марксистской философии понятиям, как “отчуждение” и “опредмечивание”. Приведем здесь одно из наиболее эмоционально-образных определений объективации, данных самим мыслителем.

“Мир объективации есть падший, мир заколдованный, мир явлений, а не существующих существ. Объективация есть отчуждение и разобщение. Объективация есть возникновение “общества” и “общего” вместо “общения” и “общности”, “царство кесаря” вместо “царства Божьего””.

Объективация означает выброшенность человека во вне, его подчинение власти необходимости, пространства, времени, рациональности. Бердяев выделяет основные признаки объективированного мира, которые и определяют условия существования человека, его рабского положения в этом мире: “1) отчуждение объекта от субъекта; 2) поглощенность неповторимо-индивидуального, личного общим, безлично-универсальным; 3) господство необходимости, детерминации извне, подавление и закрытие свободы; 4/приспособление к массивности мира и истории, к среднему человеку, социализация человека и его мнений, уничтожающая оригинальность”. В результате объективации происходит раздвоение мира на феноменальный, или эмпирический, в который человек оказался выброшенным, и оставшийся по ту сторону, ноуменальный мир. Закрепленная сознанием привычка жить в этом падшем мире привела к тому, что именно он признается первичным, действительным миром. Однако в своей экзистенциальной глубине человек по- прежнему находится в общении с духовным миром и со всем космосом. Именно тот “иной” мир считает своим подлинным миром. Эта раздвоенность порождает трагизм человеческого существования. Человек переживает острое чувство одиночества, страха перед существующим миром и тоски по мирам иным, отблески которых прорываются в его снах, мистических прозрениях и творческих интуициях. В порядке компенсации за утраченную возможность непосредственного общения с Богом у человечества вырабатывается способность познания мира и творчества в условиях объективированного, “падшего” мира. Творчество есть прорыв духа из небытия и свободы в бытие и мир истории.

Социальность человека и антиномия личности и общества

В соответствии со своей персоналистической установкой Бердяев однозначно связывает духовность с личностью. Личность осознает свое бытие как высший смысл мира, и мир отзывается на это. Со свойственной ему афористичностью Бердяев пишет: “Когда личность вступает в мир, единственная и неповторимая личность, то мировой процесс прерывается и принужден изменить свой ход, хотя бы внешне это не было заметно”

Личность существует на пересечении двух миров - духовного и социального. И хотя самосознание “я” предшествует сознанию моей внедренности в мир, но оно упирается в сознание существования другого “я”, которое выступает для меня как “ты”, и других, образующих со мной сообщество - “мы”. Таким образом, сознание “я” метафизически социально. Духовность проходит сложный путь от неотдифференцированного сознания тождества “я” с миром, через дуализм “я” и “не-я”, к конкретному единству “я” с “ты”, к возникновению осознания единства в “мы”, или коммюнотарности. При этом, однако, всегда сохраняется опасность превращения “ты” и “мы” в безличное “не-я” или враждебное “оно”. Даже общение с Богом приобретает отчужденно объективированный характер, когда божество из интимного “ты” превращается в грозное и карающее “оно”. Отсюда настороженно раздвоенное отношение человека к миру порождает на уровне подсознания охранительный эгоцентризм, которому сопутствует сознание одиночества.

Через отношение к “мы”, личность внедрена в общество и призвана к общественной жизни. В известном смысле Бог сотворил не только личность, но и общество, ибо проявить свою уникальность, духовную свободу, осуществить свое призвание личность может только через “мы”, в обществе. Но общество как результат объективации социальности, как организация жизни масс, среднего человека не может не накладывать ограничений на творчество и свободу личности.

Поэтому взаимоотношения личности и общества отнюдь не просты: личность постоянно ведет вековечную тяжбу с обществом за сохранение своей свободы, своего “я”. В падшем объективированном мире общество превращается в социальную обыденность, давящую личность, и проявляет себя как враждебная ей сила. Являясь по призванию субъектом, черпающим свои ценностные ориентации из собственного духовного опыта, личность с необходимостью сопротивляется любым формам давления со стороны общества, ведет с ним постоянную борьбу за свое самоопределение. В этом проявляется антиномия личности и общества. В своей основе суть ее связана с тенденцией абсолютизации власти общества над личностью, с превращением личности в часть общества, в средство для достижения “общественных целей”. Между тем, наоборот, общество есть часть личности, ее социальный аспект, поскольку конечное назначение человека не социальное, а духовное. Значит граница власти общества над личностью должна определяться не интересами общества, а интересами и ценностными ориентациями личности. В иерархии ценностей ничто социальное не может быть самоценным, оно всегда относительно, абсолютна лишь его духовная основа.

Бердяев, прошедший школу марксизма, прекрасно осознает, что человек, “выброшенный” в “падший мир”, во многом зависит от него и может обрести свою свободу лишь вступая в контакт с этим миром. И от характера этого контакта зависит, станет ли он жертвой объективации, ее сырым материалом, рабом, купившим комфортные условия своего существования ценой свободы, или, вступив на путь жесткого компромисса-борьбы, сохранит свое человеческое достоинство, постоянно рискуя утратить его вместе с самой жизнью. Естественно, что большинство людей, особенно оказавшихся на обочине объективированного мира, соблазняет серединный путь. И Бердяев со свойственной ему интеллигентской совестливостью не осуждает их, как не осудил Христос людей, поддавшихся соблазну Великого Инквизитора. Однако в соответствии со своим персоналистическим учением Бердяев исходит из того, что личность имеет бесспорный приоритет перед обществом. Максимум свободы существует только в духовном опыте и только в нем человек останется творцом, т.е. личностью. Общество как организация  жизни масс, среднего человека не может быть ничем иным как границей человеческой свободы, границей для духовной, т.е. свободной его реализации в качестве творца. Вместе с тем он убежден, что обращенность человека к социальному преображению раскрывает глубоко личное призвание человека. “Призвание всегда связано с творчеством, творчество же обращено к миру и другим людям, к обществу, к истории”

Соответственно проблема личности и общества, считает Бердяев, может ставиться с двух точек зрения - философии общества и философии духа, и в зависимости от выбранного аспекта, исследователи будут рассуждать о проблеме на своем “особом языке”. В рамках первого подхода, предполагающего план общественного существования личности, проблема неразрешима в принципе, поскольку изначально предполагает признание примата общества, т.е. зависимого положения в нем личности, а следовательно, и оправдание тирании по отношению к человеческому духу. Оставаясь в рамках социального подхода, считает Бердяев, вообще невозможно утвердить примат личности, и всякая защита ее с точки зрения общественной необходимости неизбежно ведет к оправданию рабства. Те, кто пытается это делать, защищая индивидуальность, как, например, Михайловский, не добиваются решения проблемы, поскольку борьба за личность ведется все в том же общественном плане, не учитывающем духовный смысл человеческого существования. Любая форма общественного миросозерцания - либеральное, демократическое, теократическое, монархическое, социалистическое - оказывается по своей сути и по конечному результату тиранической в отношении личности.

Решение проблемы взаимоотношения личности и общества возможно лишь в рамках философии духа с позиций христианского персонализма, ибо ему ведом высший принцип решения проблемы. Основанием его является признание ценности личности как духовного существа и духовного единения людей на почве любви и служения Богу. Однако в пределах объективированного природно-исторического мира антиномия личности и общества не может быть окончательно преодолена. В этом мире трагический конфликт личности и общества преодолим лишь частично и относительно. Полное преодоление его возможно только в Царстве Божьем. Пессимизм Бердяева в этом плане принимает особенно острую форму в его книге “Опыт эсхатологической метафизики”. В ней он приходит к выводу, что даже в моменты наивысшего духовного напряжения в процессе творчества человек роковым образом обречен на объективацию своих творений в падшем мире и тем самым усугубляет его падшесть. “Но тогда, - справедливо замечает в связи с этим В.В.Зеньковский, - творчество, которое всегда стремится “овладеть” миром (в той или иной его стороне), теряет свой смысл, раз результаты творчества снова связывают нас с “падшим” миром”. Это противоречие целиком переносится и на философию истории, наиболее разработанный сюжет философии Бердяева.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я