• 5

§ 2. Критика методологии бихевиоризма

 

Бихевиоризм как психологическое направление мышления уже более полувека задает тон в психологии США. Бихевиористская концепция сильно влияет на "науки о духе". Будучи связанным с неопозитивистской философией и методологией, бихевиоризм оказывает воздействие на социальные науки. Поведение человека часто объясняется бихевиористской концепцией. Образ человека, представление о его сущности, общественном положении, возможностях воспитания, его будущем и даже о его этических функциях в капиталистическом обществе определяются в значительной мере идеями бихевиоризма. Поэтому было бы слишком узко видеть в нем лишь психологическую школу.

 

Бихевиоризм развивается в интенсивном взаимодействии с неопозитивистской теорией и методологией. Без такого симбиоза он не может существовать. В свою очередь он служит полигоном для применения принципов позитивистской философии в социальных науках.

 

Традиционная психология сознания оказалась непригодной для решения проблем быстро развивающегося империалистического общества в США. Она не удовлетворяла прагматически ориентированное общество. Несомненно, ранний бихевиоризм повлек за собой заметные перемены в психологической мысли начала XX в. Оттеснение стародавней, основанной на интроспекции психологии сознания, пронизанной идеалистическими, отчасти мистическими представлениями, знаменовало прогресс в истории психологии. Резкая критика с позиций бихевиоризма теории, методологии и методики традиционной психологии сознания была исторически необходимой. Однако достигнутые новым течением результаты оказались односторонними, недостаточными и потому также достойными критики [36].

 

Бихевиоризм выдвинул положение, согласно которому предметом психологии служит человеческое поведение, сознание же есть необъяснимое и бесполезное понятие. Бихевиоризм не признает научными также такие понятия, как "мышление", "чувства" и т.д. Из того факта, что результаты решения задачи у человека и автомата не различаются, бихевиористы делают вывод об идентичности человеческого мышления и соответствующей деятельности автомата [37]. Определяющими для бихевиоризма стали понятия "поведение", "приспособление", "раздражитель", "реакция", "образование привычки", "форма поведения", "организм". В качестве цели бихевиористской психологии выступал "контроль за человеческим поведением". Позитивными моментами этого движения можно считать борьбу за строгость и объективность результатов исследования, стремление к их практическому использованию. Однако философско-теоретическая позиция свидетельствует о том, что существенные стороны психического в силу бихевиористского редукционизма были исключены из предмета психологии. Более того, специфическое качество поведения человека оказалось непризнанным [38], его социально-экономические детерминанты остались вне рассмотрения, структура человеческого поведения не соотносилась с его предметным характером. В результате научное объяснение сущности человеческого поведения стало невозможным. Хотя бихевиористская ориентация психологии имеет значение исторически необходимого шага, на основе философии прагматизма [39] объективное взаимоотношение сознания и реальной деятельности в достаточной степени раскрыто быть не может.

 

"Психология, как она видится бихевиористу, есть вполне объективная, экспериментальная отрасль естествознания. Ее теоретическая цель состоит в предсказании и контроле поведения. Интроспекция не играет существенной роли в ее методике, а научное значение ее данных не зависит от того, в какой мере понятие сознания подходит для ее интерпретации. В своем стремлении получить единую схему реакций живого существа бихевиорист не признает различия между человеком и животным. Поведение человека при всей его утонченности и сложности составляет только часть бихевиористского исследования". С этим положением выступил в 1913 г. Дж. Б. Уотсон в статье "Психология, как она видится бихевиористу" [40]. Эта работа стала манифестом бихевиоризма, а ее автор - основателем этой психологической школы.

 

Дж. Б. Уотсон противопоставил тогдашней психологии сознания воззрение на общую структуру психологической проблемы, которое повлекло за собой (особенно в США) экспериментальное изучение поведения. Центральное значение для рассматриваемой данным автором проблемы имеют понятия раздражителя (стимула) и реакции. Обладающий поведением организм представляется как машина, состоящая из раздражителя и реакции. При таком способе рассмотрения сознание отсутствует. Методология бихевиоризма вследствие крайней эмпирической позиции в состоянии преодолеть ряд существенных недостатков старой дуалистической психологии сознания, но ценой ряда новых ошибок.

 

Уже к началу 30-х гг. среди бихевиористов высказывались мнения о необходимости существования опосредованных, не прямо наблюдаемых факторов (посредствующих переменных) между раздражителем и реакцией. От грубой схемы S-I-R (стимул-реакция) перешли к более утонченной S - I -> R (I - посредствующая переменная). Эти необихевиористские воззрения особенно активно развивали К. Гулль и Э. Толмен. К посредствующим переменным последний относил, например, систему целей и когнитивных убеждений. В рамках логического бихевиоризма [41] посредствующие переменные интерпретируются как логические конструкции событий в области наблюдаемых стимула и реакции. Б. Ф. Скиннер [42] в 1945 г. установил, что бихевиоризм был не чем иным, как основательным операциональным анализом традиционных менталистских понятий. Как известно, операционализм утверждает, что понятие равнозначно ряду соответствующих ему операций или понятие "синонимично" соответствующим ему операциям [43]. Очевидно, что бихевиористская концепция образования понятий слишком далеко отстоит от реальных методологических проблем построения теории в психологии. Особенно это проявилось в том, что К. Гулль и Э. Толмен в психологической работе постоянно вступают в противоречие с собственным операционалистским кредо.

 

В контексте анализа бихевиоризма значительный интерес представляет критический разбор ультрапозитивистской концепции Б. Ф. Скиннера. Этот современный психолог в методологическом отношении оказался последовательным наследником Э. Маха. "Для меня бихевиоризм является специальным случаем научной философии, которая приобрела форму прежде всего в трудах Эрнста Маха, Анри Пуанкаре и Перси Бриджмена" [44]. Цель Б. Ф. Скиннера - функциональный анализ поведения, идентификации переменных, которые контролируют поведение.

 

Методологическая позиция Б. Ф. Скиннера антитеоретична в трех отношениях [45]: он отвергает эвристическую и ориентирующую функцию теории (радикальный индуктивизм); он считает теории, включающие ненаблюдаемые внутренние переменные, полностью ненужными и бесполезными (подход по принципу "черного ящика"); все попытки дедуктивного построения теории "ли ее формализацию он встречает с большим скепсисом и подчеркивает безусловное преимущество описания эмпирически полученных фактов (дескриптивизм). Вместе с тем необходимо отметить, что указанный автор не отвергает существования внутренних причинных событий; выдвигаемая им концепция имеет не онтологическую, а методологическую природу. Его центральный аргумент-"возражение против внутренних состояний заключается не в том, что они существуют, а в том, что они для функционального анализа не являются релевантными" [46]. Методологическая порочность такого рассмотрения заключается в противопоставлении объяснения поведения внешними состояниями объяснению внутренними причинами. Методологические контроверзы Скиннера говорят о том, что его видение проблемы было ограничено господством идеалистических течений в психологии, что может иметь определенное историческое оправдание. Однако, будучи нашим современником, Б. Ф. Скиннер остается "ультрапозитивистским Дон Кихотом" [47].

 

Б. Ф. Скиннер представляет радикальную бихевиористскую позицию. Он исходит из наблюдаемых взаимосвязей "раздражитель-реакция", пытается их описать и сформулировать определенные закономерности. Изучение его концепции вскрывает основания бихевиористского мышления. Как никакой другой теоретик бихевиоризма Б. Ф. Скиннер имеет ныне большое влияние на различные буржуазные социальные науки. Его теория обучения воспринимается многими психологами, педагогами, социологами и специалистами других наук в качестве фундамента для объяснения человеческого поведения. Б. Ф. Скиннер является не только теоретиком обучения и экспериментатором, он выступает также идеологом империалистического общества и в этой функции очень активен. Существует тесная связь между его теоретической концепцией и его мировоззрением (общественными и моральными представлениями, идеалом человека). Как теоретически, так и идеологически он программирует концепцию приспособления "организма" (и животного и человека) к внешнему миру. Исходя из опытов над животными, Б. Ф. Свиннер предлагает также немало идей и технических приемов по управлению поведением человека. Он видит главную задачу в создании "технологии" поведения, ведущего к несознаваемому приспособлению людей к буржуазному обществу.

 

Исходный пункт теоретической позиции Б. Ф. Скиннера - моторные акты поведения отдельного индивида (чаще всего животного). Анализируется их зависимость от детерминирующих переменных среды. Данный автор отвергает все теоретические предпосылки как физиологические, так и (особенно) психологические, "менталистские" концепции объяснения внешнего поведения. Он преследует цель описать лишь внешнее, явное поведение организма в его корреляциях с физическими детерминантами окружающей среды и (всецело индуктивным путем) достигнуть закономерностей поведения. Последние должны основываться лишь на эмпирически устанавливаемых взаимосвязях между поведением и определенными переменными внешней среды. В противовес Э. Толмену, Г. Гуллю и другим необихевиористам Б. Ф. Скиннер отказывается от посредствующих переменных. Он рассматривает поведение как теоретически "незапятнанное". Для него поведение есть предмет, в объяснении которого можно обходиться без гипотетико-дедуктивных методов. Признается только наблюдаемое поведение. То, что не операционализируемо, квалифицируется как фиктивное и иррелевантное. Речь идет лишь об открытии корреляций между переменными среды и переменными поведения, то есть о контингенте усилителей (Verstarkerkontingenzen). Он пытается создать теорию поведения, которая в конечном счете может быть выражена на языке физики. Этим эмпирический дескриптивно-индуктивный бихевиоризм особенно обязан раннему операционализму Бриджмена.

 

Б. Ф. Скиннер основал свою теорию обучения на результатах наблюдения за поведением животных, главным образом крыс и голубей. Его видение психологии иногда не без справедливости называют "крысиной психологией" [48]. Сам он расценивает ее как средство достижения цели, а именно интерпретации человеческого обучения. То, что экспериментально установлено на крысах и голубях, он чаще всего с непринужденностью широкой натуры в беллетристическом стиле переносит на человека. В этом заключается "невралгический" пункт его теоретической концепции.

В рамках взаимодействия организма и среды Скиннер рассматривает связь "раздражитель-реакция" в качестве элементарной единицы поведения. При этом, правда, он проводит теоретически важное разделение двух классов реакций: ответного и оперативного поведения. Ответное поведение, которым данный автор занимается мало, охватывает безусловные рефлекторные процессы, органические реакции. Он обращается всецело к оперативному поведению (operantes Verhalten), акцентируя внимание на том, что взаимодействие организма и среды понимается неполно, если не включает результаты, последствия поведения. Почти каждый двигательный акт ведет к изменениям в окружающей среде соответствующего организма. Если эти изменения сигнализируют обратно, они могут повлиять на будущее поведение, то есть иметь последствия, его детерминирующие.

 

Оперативное поведение свойственно развитию как животных, так и - особенно - человека. По Скиннеру, оно является господствующим типом обучения, прежде всего в области специфически человеческого, социального и вообще языкового поведения. Несомненно, обратное воздействие результата поведения на последующее поведение имеет большое значение. Выражением "оперативное поведение" Б. Ф. Скиннер обозначает то, что индивидуум (в соответствии с его исходной моделью элементарного акта поведения) действует в состоянии активности и осуществляет акт поведения. "Понятие "оперативный" ...выражает тот факт, что поведение действует на внешний мир, значит активно воздействует, чтобы производить следствия" [49]. В противоположность пассивному ответному поведению здесь подчеркивается активное начало. Наряду с термином "оперативное поведение" в литературе также часто используются выражения "инструментальное поведение" или "действующее поведение".

 

Сущность оперативного поведения состоит в его зависимости от усилителей окружающей среды индивида. Оперативное поведение изменяется и развивается на основе обратно сигнализирующего усиливающего раздражителя. Но что представляет собой усилитель, Б. Ф. Скиннер не уточняет, рассматривая его лишь операционально. Данного автора интересуют только функциональные отношения между наблюдаемым усилителем и внешним поведением, то есть данные входа и выхода. На понятии усилителя [50] - центральной категории теории обучения Скиннера - сказывается ограниченность его индукционистского подхода. Как изменяется поведение, каков механизм процесса и диалектика внешних и внутренних условий - это остается вне рассмотрения.

 

Б. Ф. Скиннер видит в человеке только биологический организм, реагирующий на раздражители окружающей среды. Общественную сущность человека он игнорирует. Общество, по его мнению, есть носитель условий, а не система, формирующая поведение человека, не творец человеческой личности. Ученый идет не от общества к личности человека, а от животного к человеку. Он экстраполирует поведение животного на человека, анимализируя его. Б. Ф. Скиннер не замечает качественных различий в отражательной деятельности животного и человека. Психические действия человека оцениваются только как более сложные и дифференцированные по сравнению с животными. А то, что он обозначает в качестве культуры, является системой усилителей. Как внешний мир животного редуцируется к биологическим усилителям, культура человека редуцируется к социальным усилителям. В борьбе "культур" и идеологий, по Скиннеру, надо стремиться к тому, чтобы обеспечить выживание буржуазной культуры.

 

Некоторые психологи и социологи хотят видеть в Скиннере "чистого" ученого, работающего с естественнонаучной точностью. Его теоретические, особенно идеологические, политические, этические взгляды оцениваются в таком случае как личные убеждения человека Скиннера, от которых можно абстрагироваться. Однако такой разрыв метода, теории и идеологии у Б. Ф. Скиннера как ученого-обществоведа невозможен. Концепция Скиннера и его идеология применяются почти во всех сферах общества - в трудовом процессе, школьном воспитании, психотерапии, пропаганде, искусстве, этике, социальной я интернациональной политике. Б. Ф. Скиннер как экспериментатор, искатель контингента усилителей - это одна, а Б. Ф. Скиннер как идеолог, как главный свидетель манипуляции поведением людей в империалистическом обществе - это другая сторона медали. При оценке научной и общественной деятельности Скиннера следует учитывать обе эти стороны в их зависимости друг от друга. Теория и поведенческо-технологические рекомендации Скиннера как инструмент психосоциального контроля над массами вполне соответствуют потребностям империалистического общества и приобретают поэтому политическую значимость.

 

В последнее время некоторые буржуазные социологи некритически идентифицируют теорию обучения Скиннера с социальной психологией. Под сильным влиянием Г. Гоманса и других "психологических редукционистов" социологии США в 60-х гг. в Федеративной Республике Германии развилось подобное течение, к которому принадлежит ряд молодых социологов: Ф. Штенденбах, Г. Гуммель, К. Опп и др. Эти ученые стремятся осуществить теоретическую ориентацию буржуазной социологии на основе теории обучения Скиннера. Они прокламируют теоретико-поведенческую социологию. Исходя из неопозитивистского понимания науки, указанные авторы предпринимают попытку "редуцирования социологии к психологии". "Применение теории обучения Скиннера в социологии ведет к большому прогрессу в познании" [51]. Г. Гуммель и К. Опп утверждают, что все социологические понятия и положения выводимы из психологических.

 

Далее Б. Ф. Скиннер оказывает большое влияние на буржуазную педагогику и педагогическую психологию. Исходя из своей теории усиления в обучении, он в середине 50-х гг. подверг резкой критике сущность школы в США и развил идеи программированного обучения. Эта критика в условиях "шока от спутников" и внедрения кибернетического мышления получила широкий резонанс. Идеи программированного обучения и их быстрое практическое внедрение, несомненно, оказали позитивное влияние на практику обучения. Однако теоретическая концепция, на которой Б. Ф. Скиннер создавал программированное обучение, заслуживает критики. Последняя и сегодня актуальна: в 60-е гг. идеи программированного обучения и также во многом лежащая в их основе теория были переняты социалистическими странами.

 

Идея и общая модель основанного Б. Ф. Скиннером программированного обучения, несомненно, имеют практическое значение. Но конкретный-скиннеровский-вариант программирования не перспективен для человечества в целом [52]. Его концепция программированного обучения выступает в качестве моста между скиннеровской теорией обучения и практикой, причем в ее основе лежит механико-биологическая теория бихевиоризма. С восприятием теории обучения Скиннера перенимается также его образ человека.

 

Б. Ф. Скиннер, как характеризует его М. Г. Ярошевский, является ныне "центральной фигурой на сцене бихевиоризма" [53]. Он внес значительный вклад в развитие лабораторного эксперимента, подняв технику экспериментирования на животных на высокий уровень. Ему удалось путем оригинальной экспериментальной архитектоники точно указать на действие усилителей в поведении животных. Конечно, высокая оценка лабораторного эксперимента - это результат не только бихевиоризма; она восходит к парадигме общей психологии, а также других экспериментальных дисциплин и служит мотивом естественнонаучной точности. (Правда, узкие границы лабораторного эксперимента все более обнаруживаются в социальной психологии и психологии личности).

 

Концепция усиления содержит рациональные моменты. Отражая некоторые общие аспекты организации поведения высокоразвитых живых существ, она стимулирует теоретическое мышление в психологии. Критика направлена не на данную концепцию, а на ее основные недостатки и упрощения. Б. Ф. Скиннер не вскрывает действительной диалектики отношений между индивидом и обществом. Именно поэтому его концепция расценивается как механистическая. Им не используются и теоретические концепции нейрофизиологии. В силу этого концепция усиления не поднимается выше уровня абстрактного отношения организма к внешнему раздражителю. Игнорирование качественной специфики социальных и психических закономерностей человека в теории обучения ведет к биологизму.

 

Теория детерминации человеческого поведения, призванная объяснять процесс развития человеческой личности, должна отвечать следующим требованиям [54].

 

1. Определять общественно-историческую сущность человека. Исследование должно концентрироваться на специальных социально опосредованных формах обучения в рамках конкретно-исторического общества. Не биологический организм выступает в качестве исходного теоретического пункта, а социальная сущность человеческого индивида в его социально-исторической среде.

 

2. Отражать единство сознания и деятельности как важнейший методологический принцип. Теория обучения или поведения не может отказываться ни от человеческого сознания (бихевиоризм), ни от практического поведения (интроспекционизм и психология переживания). Любая односторонняя редукция означает тупик.

 

3. Учитывать качественно новые формы человеческой психики. Специфические формы приема, переработки и воспроизведения информации, мотивация и оценочная деятельность относятся к важнейшим исходным величинам в теории поведения человека [55].

 

4. Акцентировать внимание на уровне онтогенетического развития, биографии индивидуума. Человеческий индивид - это не анонимный, пустой организм. Он представляет собой дифференцированную, активную и творческую личность.

 

5. Рассматривать содержание мышления, оценки и реальное поведение, цели и ориентации. Поэтому необходим конкретный подход, позволяющий установить взаимосвязи между развитием личности и общественными факторами.

 

Нетрудно заметить, что теория обучения Скиннера исходит из элементарных форм обучения, приспособления животных к окружающей среде. Критика ее направлена против притязаний на универсальность, против того, чтобы эти элементарные формы детерминации поведения животных рассматривать в качестве детальной парадигмы детерминации поведения человека.

 

Б. Ф. Скиннер не только экспериментатор и теоретик бихевиористской психологии в США. Он считается одним из ведущих специалистов психологического управления в империалистическом обществе. Эта двойная функция, выполняемая им очень активно, соответствует его убеждению в том, что только психология является ныне наукой, знающей ответы на большинство социальных вопросов. Эта косвенно выраженная установка помогает уяснить личную мотивацию столь беззаботного экскурса в область общественной теории - политику, идеологию. Такая миссия сознания рискует окончиться психологизирующей спекуляцией.

 

Бихевиоризм (и социальный бихевиоризм) рассматриваются в качестве исходного базиса эмпирической социальной психологии [56]. Здесь заслуживает внимания прежде всего концепция Ф. Олпор-та, автора учебника по социальной психологии, изложившего первые результаты, полученные с помощью эмпирических экспериментальных методов. Ф. Олпорт говорит о двух основаниях, на которых строится его концепция социальной психологии: теоретическим является бихевиоризм, методическим - эксперимент. В соответствии с бихевиористскими положениями предметом социальной психологии выступает социальное поведение. "Влияние одного индивида на другого, - пишет Ф. Олпорт, - всегда есть свойство поведения. Одна личность стимулирует, а другая реагирует-в этом процессе мы имеем дело с существом социальной психологии. Средство, с помощью которого одна личность стимулирует другую, есть всегда внешний агент или действие, и никогда им не является сознание" [57].

 

По мнению Ф. Олпорта, "социальное поведение включает раздражитель и реакцию, которые находятся между индивидом и социальной областью его окружения, то есть между индивидом и его согражданами" [58]. Бихевиоризм, служащий теоретическим основанием социальной психологии Олпорта, не столь радикальный, как у Дж. Б. Уотсона, а умеренный. В тех случаях, когда это необходимо для психологического объяснения, признается существование сознания. "Психология есть наука, исследующая поведение и сознание. Из этих двух понятий на первое место ставится поведение, так как оно служит принципом объяснения и потому более фундаментально" [59]. Для "объяснения" психических функций решающим является ряд "раздражитель - нервная трансформация - реакция". Ф. Олпорт считает, что "сознание часто сопровождает этот ряд событий, но никогда само оно не образует члена в этой цепи" [60]. Аналогично "социальному поведению" как специальному случаю поведения вообще, внутри области сознания выделяется "социальное сознание". Оно опредляется как "сознание, которое сопровождает социальные установки и явные реакции на раздражитель" [61].

 

С точки зрения Ф. Олпорта, для того, чтобы понять социальное поведение, следует рассматривать не только раздражитель и реакцию на него, но и учитывать подготовленность индивида к реакции. Без сомнения, это высказывание представляет собой "размягчение" позиции радикального бихевиоризма. Механико-линейная упорядоченность раздражителя и реакции в качестве модели объяснения человеческого поведения Ф. Олпортом уже ставится под вопрос. Внутренние детерминанты поведения обозначаются им как "установки". У Ф. Олпорта "установка" выполняет функцию опосредствующих переменных, как они официально были введены необихевиоризмом (К. Гулль, Э. Толмен); это - лишь модификация первоначального, строгого бихевиоризма, но не его преодоление.

 

Односторонняя бихевиористская ориентация, которой придерживалась экспериментальная социальная психология в США на начальной стадии своего развития, негативно сказалась на этой дисциплине, препятствуя, в частности, прогрессу психологии личности. "Бихевиоризм в ходе своей истории выступил с решением превратить психологию в естественную науку о поведении организма. Но организм был согласно его схеме в принципе чем-то "пустым"" [62]. Ориентация на изучение механизма "стимул-реак"ция", выявленного при исследовании поведения животных, привела к тому, что из поля зрения выпала конкретная, рассматриваемая в историческом контексте личность.

Как известно, основоположник бихевиоризма Дж. Б. Уотсон полагал, что должно рассматривать "людей как живые организмы". Его последователи долго верили, что найденные в опытах над животными механизмы обучения могут объяснить человеческое (а вместе с тем и социальное) поведение. Существовала видимость того, что Л. Сэв называет "общественными отношениями между поведениями" [63], а это закрывало возможный предмет исследования. Поэтому мы уже констатировали "антиисторический характер" бихевиоризма и изгнание личности из области психологического исследования. К тому же бихевиоризм - по крайней мере ранний, "молекулярный" - имел склонность к "атомистическому" способу рассмотрения, при котором целостные и сложные акты поведения расщеплялись на элементы типа "раздражитель - ответ на раздражитель". Однако для анализа высокосложного социально-психологического поведения "атомистический" подход не подходил. Потребовалась концепция, учитывающая целостный характер поведения и переживания. В результате возникла гештальт-психология.

 

Переходным звеном к концепциям гештальтистов стала теория Дж. Г. Мида. В истории американской социальной психологии этот исследователь занимает особое положение: он не эмпирик. То новое, что он внес в социальную психологию, - это проблематика ролей. Своей теорией он открыл область социализации, а также проблему интеракции, в особенности вербальной и невербальной коммуникации [64]. Им предпринята попытка преодолеть "антимен-тализм" классического бихевиоризма. Антибихевиористским является также суждение о том, что при психологическом анализе поведения надо исходить не из изолированного индивида, а из "социальной группы", к которой индивид принадлежит. Положение Дж. Г. Мида "социальное поведение нельзя объяснить, если рассматривать только его составные части, раздражители и реакции; его следует рассматривать как динамическое целое" [65] означает неприятие "радикального" бихевиоризма. Но общую бихевиористскую установку данный автор не преодолевает, хотя и исходит из "социального поведения" (социальный бихевиоризм). На место материальных, общественно-экономических отношений, определяющих социальную жизнь людей, он ставит отношения "ролей" (ролевой редукционизм).

 

Противоположностью как бихевиоризму, так и гештальтизму выступает социальная психология, основывающаяся на диалектико-материалистической методологии. Философско-методологические корни бихевиоризма показывают важность регулятивной функции принципов исторического материализма в решении проблем современной психологии.

 

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я