• 5

2. Однако это общее не сохраняется.

а) Поскольку идеальная деятельность сама участвует в этой борьбе, она также должна быть ограничена. Обе деятельности не могут быть соотнесены друг с другом и проникать друг в друга в чем-то общем, не будучи ограничены друг другом. Ибо идеальная деятельность — не только отрицающая (лишающая), но реально противополож-

ная, отрицательная, по отношению к другой. Она (это явствует из предыдущего) столь же положительна, как и другая, но лишь в противоположном смысле, следовательно, может быть ограничена так же, как она.

b) Однако идеальная деятельность была положена как совершенно не допускающая ограничения, следовательно, она и не может быть действительно ограничена, а, так как сохранение общего обусловлено соперничеством двух дея-тельностей (1), это общее также не может длиться.

(Если бы Я не пошло дальше этой первой конструкции или если бы это общее могло действительно длиться, то Я было бы безжизненной природой, лишенной ощущения и способности созерцания. То, что природа возвышается в своем развитии от мертвой материи до чувствительности, в естествознании (для которого Я — лишь вновь творящая себя с самого начала природа) может быть объяснено только тем, что и здесь продукт первого снятия обеих противоположностей не может длиться.)

3. Только что было сказано (1): если бы Я созерцало себя в этом общем, оно обрело бы полное созерцание самого себя (в качестве субъекта и объекта); однако такое созерцание невозможно именно потому, что созерцающая деятельность сама участвует в конструкции. Поскольку, однако, Я есть бесконечное стремление созерцать себя, то легко понять, что созерцающая деятельность не может остаться в конструкции. Таким образом, в упомянутом взаимопроникновении двух деятельностей лишь реальная окажется ограниченной, идеальная же останется совершенно неограниченной.

4. Следовательно, посредством выведенного механизма реальная деятельность ограничена, однако еще не для самого Я. В соответствии с методом теоретической философии — дедуцировать то, что положено в реальное Я (для наблюдателя), и для идеального Я — все наше исследование обращается к решению вопроса, как реальное Я может быть ограничено и для идеального Я, — а к этому и сводится поставленная нами задача: объяснить, каким образом Я созерцает себя в качестве ограниченного.

а) Реальная, теперь ограниченная, деятельность должна быть положена как деятельность Я, т. е. должно быть выявлено основание отождествления этой деятельности и Я. Поскольку же эта деятельность должна быть приписана Я, а следовательно, одновременно от него отличаться, то должно быть выявлено и основание их различения.

То, что мы здесь называем Я, есть только идеальная

деятельность. Поэтому основание для соотнесения и различения следует искать в одной из двух деятельностей. Основание для соотнесения и различения всегда находится в соотносимом; поскольку же идеальная деятельность здесь одновременно и соотносящаяся, то это основание надо искать в деятельности реальной.

Основание различения двух деятельностей есть граница, положенная в реальную деятельность, ибо идеальная деятельность совершенно неограничиваема, реальная же теперь ограничена. Основание для соотнесения обеих также следует искать в реальной деятельности, т. е. в самой реальной деятельности должно содержаться нечто идеальное. Возникает вопрос, как же это возможно? Две деятельности различимы лишь посредством границы, ибо и их противоположные направления также различимы лишь посредством границы. Если граница не положена, то в Я есть только тождество, в котором ничего не может быть различено. Если же граница положена, то в Я существуют две деятельности, ограничивающая и ограниченная, субъективная и объективная. Общим для них является, следовательно, хотя бы то, что обе они изначально совершенно необъективны, т. е.— поскольку никакие другие свойства идеальной деятельности нам еще неизвестны — что обе они одинаково идеальны.

b) Приняв такую предпосылку, мы можем, далее, сделать следующее умозаключение.

Идеальная, до сих пор не ограниченная деятельность есть бесконечное стремление Я стать для себя объектом в реальной деятельности. Посредством того, что в реальной деятельности идеально (что делает ее деятельностью Я), она может быть соотнесена с идеальной деятельностью, и Я может созерцать себя в ней (первая самообъективация Я).

Однако Я не может созерцать реальную деятельность как тождественную себе, не обнаруживая в ней одновременно как нечто чуждое себе то отрицательное в ней, что делает ее неидеальной. Положительное, превращающее обе деятельности в деятельность Я, обще обеим, отрицательное же присуще только реальной; поскольку созерцающее Я познает в объективном положительное, созерцающее и созерцаемое едины; поскольку оно обнаруживает в нем отрицательное, обнаруживающее и обнаруживаемое уже не едины. Обнаруживающее есть совершенно неограничивае-мое и неограниченное, обнаруженное — ограниченное.

Сама граница выступает как нечто такое, от чего можно

абстрагироваться, что может быть положено и не положено, как случайное, положительное же в реальной деятельности — как нечто такое, от чего абстрагироваться нельзя. Именно поэтому граница может выступать только как обнаруженное, т. е. чуждое Я, противоположное его природе.

Я есть абсолютная основа всякого полагания. Следовательно, утверждение «нечто противоположно Я» означает: положено нечто, что не положено посредством Я. Следовательно, созерцающее должно обнаруживать в созерцаемом нечто (ограниченность), что не положено посредством Я в качестве созерцающего.

(Здесь впервые очень отчетливо выступает различие между точкой зрения философа и точкой зрения его объекта. Мы, философствующие, знаем, что единственное основание ограниченности объективного заключено в созерцающем, или субъективном. Само созерцающее Я этого не знает и, как теперь стало очевидным, знать не может. Созерцание и ограничение изначально едины. Но Я не может одновременно созерцать и созерцать себя созерцающим, а тем самым и ограничивающим. Поэтому необходимо, чтобы созерцающее, ищущее в объективном только самого себя, находило в нем отрицательное в качестве положенного не самим созерцающим. Если философ также утверждает, что так оно и есть (как это делает догматик), то лишь потому, что он постоянно объединяется со своим объектом и становится на его точку зрения.)

Отрицательное обнаруживается как не положенное посредством Я, и именно поэтому оно составляет то, что только и может быть обнаружено (что позже превратится в чисто эмпирическое).

«Я обнаруживает ограничение как положенное не им самим» — это означает: Я обнаруживает его как положенное чем-то противоположным Я, т. е. как положенное посредством не-Я. Следовательно, Я не может созерцать себя ограниченным, не созерцая это ограничение как аф¬ фицирование со стороны не-Я.

Философ, который останавливается на этом, не может объяснить ощущение (ибо само собой понятно, что самосозерцание в ограниченности, так, как мы его здесь вывели, есть не что иное, как то, что в обыденной речи называется ощущением) иначе чем аффицированием вещью самой по себе. Поскольку посредством ощущения в наши представления привносится определенность, то он и будет объяснять ее только этой аффекцией. Ибо утверждать, что Я в своих представлениях лишь получает нечто, что оно

есть чистая рецептивность, он не может из-за присутствующей здесь спонтанности, а также и потому, что даже в самих вещах (так, как они нам представляются) совершенно очевидны следы деятельности Я. Таким образом, данное воздействие будет производиться не вещами, как мы их себе представляем, а вещами, как они суть независимо от наших представлений. Таким образом, то, что в представлениях спонтанно, будет рассматриваться как относящееся к Я, а то, что рецептивно, — как относящееся к вещам. Так же то, что в объектах положительно, будет рассматриваться как продукт Я, а то, что в них отрицательно (акцидентально), — как продукт не-Я.

Что Я обнаруживает себя в качестве ограниченного чем-то ему противоположным, выведено из самого механизма ощущения. Из этого следует, что все акцидентальное (все, относящееся к ограниченности) должно представляться нам как не допускающее конструирования, как необъяснимое из Я, тогда как положительное в вещах может быть понято как конструкция Я. Однако положение, что Я (наш объект) обнаруживает себя в качестве ограниченного посредством противоположного, ограничивается тем, что Я обнаруживает это противоположное только в себе.

Утверждается не то, что в Я есть нечто ему абсолютно противоположное, но что Я обнаруживает в себе нечто в качестве ему абсолютно противоположного. «Противоположное есть в Я» — это означает: оно абсолютно противоположно Я; «Я обнаруживает в себе нечто в качестве противоположного» означает: оно противоположно Я только в аспекте своего обнаружения и характере этого обнаружения; так оно и есть.

Обнаруживающее есть бесконечное стремление созерцать самого себя, стремление, в котором Я чисто идеально и абсолютно неограничиваемо. То, в чем обнаруживается, есть не чистое, а аффицированное Я. Следовательно, обнаруживающее и то, в чем обнаруживается, сами противоположны друг другу. То, что заключено в обнаруживаемом, есть для обнаруживающего, причем лишь постольку, поскольку оно есть обнаруживающее, т. е. нечто чужеродное.

Или яснее. Я в качестве бесконечного стремления к самосозерцанию находит в себе в качестве созерцаемого или, что то же самое, находит в себе (ибо созерцаемое и созерцающее в этом акте не различаются) нечто ему чужеродное. Но что же такое это обнаруженное (или ощущаемое) в этом искании? Ведь ощущаемое также есть только само Я. Все ощущаемое есть лишь непосредственно

наличное, абсолютно неопосредствованное, это заключено уже в самом понятии ощущения. Я в самом деле находит нечто противоположное, но находит его только в самом себе. Однако в Я нет ничего, кроме деятельности; следовательно, противоположно Я может быть лишь отрицание деятельности. То, что Я находит в себе нечто противоположное, означает, таким образом, что оно находит в себе снятую деятельность. Ощущая, мы никогда не ощущаем объект; ощущение никогда не дает нам понятия объекта; будучи полностью противоположно понятию (действию), оно, следовательно, есть отрицание деятельности. Умозаключение от этого отрицания к объекту как его причине производится значительно позже, причем основание его также может быть показано в самом Я.

Если Я всегда ощущает лишь свою снятую деятельность, то ощущаемое не есть нечто отличное от Я; Я ощущает только само себя, что в обычном философском словоупотреблении находит свое выражение уже в том, что ощущаемое называется чем-то только субъективным.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я