• 5

IV

После того как установлены эти общие положения, мы можем с большей уверенностью обратиться к нашей цели и обрисовать внутреннюю структуру нашей системы.

а) В понятии становления мыслится понятие постепенности. Однако абсолютная продуктивность представляется эмпирически как становление с бесконечной скоростью, в результате чего для созерцания не возникает ничего реального.

(Поскольку природа в качестве бесконечной продуктивности должна, собственно говоря, мыслиться находящейся в процессе бесконечной эволюции, то устойчивое пребывание продуктов природы, например органических, пребывание их в покое следует представлять не как абсолютный

покой, а как эволюцию с бесконечно малой скоростью или бесконечной замедленностью. Однако до настоящего времени не сконструирована даже эволюция с конечной скоростью, не говоря уже об эволюции со скоростью бесконечно малой.)

b) То, что эволюция природы происходит с конечной скоростью и, таким образом, становится объектом созерцания, немыслимо без изначального торможения продуктивности.

c) Однако если природа есть абсолютная продуктивность, то основание для этого торможения не может находиться вне ее. Изначально природа есть только продуктивность, следовательно, в этой продуктивности не может быть ничего определенного (так как всякое определение есть отрицание), и посредством нее продукты, следовательно, возникнуть не могут. Для того чтобы возникли продукты, продуктивность должна превратиться из неопределенной в определенную, т. е. должна быть снята в качестве чистой продуктивности. Если бы основание для определенной продуктивности лежало вне природы, то природа не была бы изначально абсолютной продуктивностью. В природу должна быть, правда, привнесена определенность, т. е. отрицательность, но эта отрицательность, рассмотренная с высшей точки зрения, должна быть вновь положительностью.

d) Если же основание этого торможения оказывается в самой природе, то природа перестает быть чистым тождеством. (Поскольку природа есть только продуктивность, она есть чистое тождество и в ней ничего различено быть не может. Для того чтобы в ней что-либо могло быть различено, тождество должно быть в ней снято, и природа должна быть не тождеством, а двойственностью.)

Природа должна изначально стать для самой себя объектом, такое превращение чистого субъекта в объект для самого себя немыслимо без изначального раздвоения в самой природе.

Эту двойственность далее физически дедуцировать невозможно, ибо, будучи условием природы вообще, она есть принцип всякого физического объяснения, а всякое физическое объяснение может быть направлено лишь на то, чтобы свести все встречающиеся в природе противоположности к той изначальной противоположности внутри природы, которая сама уже не являет себя. Не потому ли в природе нет ни одного изначального феномена без этого дуализма, что в природе все бесконечно есть субъект и объ-

ект друг для друга, а природа уже изначально есть продукт и продуктивность одновременно?

e) Если природа изначально есть двойственность, то уже в изначальной продуктивности природы должны быть заложены противоположные тенденции. (Положительной тенденции должна быть противопоставлена другая, как бы антипродуктивная, тормозящая продукцию; не в качестве отрицающей, а в качестве отрицательной, реально противоположной первой. Лишь в том случае в природе, несмотря на ограничение, нет пассивности, если и то, что ее ограничивает, также положительно, а изначальная ее двойственность есть борьба реально противоположных тенденций.)

f) Для того чтобы возник продукт, эти противоположные тенденции должны столкнуться. Однако поскольку они положены равными (ибо нет основания полагать их неравными), то, столкнувшись, они уничтожат друг друга; следовательно, продукт будет равен нулю, т. е. и в этом случае не возникнет.

Это неизбежное, хотя до сих пор недостаточно осознанное противоречие (а именно то, что продукт может возникнуть лишь вследствие столкновения противоположных тенденций, а эти противоположные тенденции взаимно уничтожают друг друга) может быть разрешено только следующим образом.

Устойчивое пребывание продукта немыслимо без постоянного его воспроизведения. Продукт следует мыслить в каждый момент уничтоженным и в каждый момент вновь воспроизведенным. Мы видим, собственно говоря, не пребывание продукта, а только его постоянное воспроизведение.

(Без сомнения, вполне понятно, что ряд 1 — 1 + 1..., мыслимый бесконечным, не равен ни 1, ни 0. Однако глубже находится основание того, что этот ряд, мыслимый

бесконечным, равен В этом ряду некая абсолютная

величина (=1) все время уничтожается, все время возвращается и производит посредством этого возвращения не саму себя, но все-таки нечто среднее между самой собой и ничем. Природа в качестве объекта есть то, что создается в этом бесконечном ряду, и равна дроби от изначального единства, числителем которой служит никогда не снимаемая двойственность.)

g) Если пребывание продукта есть постоянное воспроизведение, то и всякая устойчивость есть только в природе

как объекте, в природе же как субъекте есть только бесконечная деятельность.

Изначально продукт не более чем просто точка, граница, и лишь под натиском природы на эту точку она как бы возвышается до наполненной сферы, до продукта. (Представим себе поток, он — чистое тождество; там, где он наталкивается на препятствие, образуется водоворот; этот водоворот не есть нечто устойчивое, он в каждое мгновение исчезает и в каждое мгновение возникает вновь. В природе изначально ничего различено быть не может; все продукты еще как бы растворены и невидимы во всеобщей продуктивности. Лишь после того как даны точки торможения, продукты постепенно оседают и выступают из общего тождества. В каждой такой точке поток разбивается (продуктивность уничтожается), но ежеминутно приближается новая волна, которая наполняет сферу.)

Задача натурфилософии состоит не в том, чтобы объяснить продуктивное в природе, ибо, если она не положит его в природу изначально, она никогда не привнесет его в природу. Ее задача объяснить постоянство. Однако то, что в природе что-либо становится постоянным, может быть объяснено только самой борьбой природы, направленной против всякого постоянства. Продукты являлись бы только точками, если бы природа своим натиском не придавала им объем и глубину, и длились бы они лишь мгновение, если бы природа ежеминутно не совершала натиск на них.

h) Этот иллюзорный продукт, который воспроизводится в каждый момент, не может быть действительно бесконечным продуктом, ибо в противном случае продуктивность в самом деле исчерпала бы себя в нем; однако он не может быть и конечным продуктом, ибо в него вливается сила всей природы. Следовательно, он должен быть конечным и бесконечным одновременно, только по видимости конечным, но находящимся в бесконечном развитии.

Точка, на которую изначально падает этот продукт, есть общая точка торможения природы, точка, с которой начинается вся эволюция природы. Однако эта точка находится в эволюционирующей природе не где придется, а повсюду, где есть продукт.

Продукт конечен, но, поскольку в нем сконцентрирована бесконечная продуктивность природы, в нем должно быть стремление к бесконечному развитию. Таким образом, мы постепенно, проходя через все промежуточные звенья,

пришли к конструкции бесконечного становления, к эмпирическому изображению идеальной бесконечности.

В том, что называют природой (т. е. в этом скоплении отдельных объектов), мы видим не сам исконный продукт, а его эволюцию (поэтому точка торможения не может остаться единственной). Посредством чего эта эволюция опять абсолютно тормозится, что должно произойти для того, чтобы возник фиксированный продукт, еще не объяснено.

Однако благодаря этому продукту развертывается изначальная бесконечность; эта бесконечность никогда не исчезает. Величина, которая развертывается в бесконечном ряду, остается бесконечной в каждой точке линии, следовательно, природа бесконечна в каждой точке эволюции.

Изначальная точка торможения продуктивности лишь одна, однако количество точек торможения эволюции можно мыслить бесконечным. Каждая такая точка обозначена для нас продуктом, но в каждой точке эволюции природа еще бесконечна, следовательно, природа еще бесконечна в каждом продукте, и в каждом заключен зародыш универсума *.

(Что тормозит бесконечное стремление в продукте, еще не выяснено. Изначальное торможение продуктивности природы объясняет только, почему эволюция идет с конечной скоростью, но не почему она идет с бесконечно малой скоростью.)

i) Продукт уходит в своей эволюции в бесконечность. Следовательно, в этой эволюции не может встретиться ничего, что бы не было все еще продуктом (синтезом) и не могло бы распасться на новые факторы, каждый из которых в свою очередь имеет свои факторы.

Таким образом, даже посредством уходящего в бесконечность анализа в природе невозможно найти что-либо абсолютно простое.

к) Если, однако, мысленно представить себе эволюцию завершенной (хотя она никогда не может быть завершенной), то эволюция не могла бы остановиться на чем-то, что еще есть продукт, а только на чисто продуктивном.

Возникает вопрос, может ли нечто последнее, такое,

* Некий путешественник, находясь в Италии, заметил, что на большом обелиске в Риме можно увидеть изображение всей мировой истории; так же и в каждом продукте природы. Каждый минерал — фрагмент летописи Земли. Но что такое Земля? Ее история вплетена в историю всей природы, и единая цепь тянется от окаменелости через всю неорганическую и органическую природу вплоть до истории универсума.

что уже не субстрат, а причина всякого субстрата, уже не продукт, а абсолютно продуктивное, если не проявиться — ибо это немыслимо, — то по крайней мере быть как-то открыто в опыте?

1) Поскольку оно по своему характеру безусловно, оно должно было бы предстать как нечто такое, что, не будучи само в пространстве, есть принцип всякого наполнения пространства (см. «Набросок», с. 15).

То, что наполняет пространство, не есть материя, ибо материя и есть само наполненное пространство. Следовательно, то, что наполняет пространство, не может быть материей. В пространстве есть лишь то, что есть, а не само бытие.

Очевидно, что положительное внешнее созерцание того, что не есть в пространстве, невозможно. Следовательно, оно должно быть по крайней мере отрицательно представляемым. Это происходит таким образом.

То, что находится в пространстве, может быть в качестве такового подвергнуто механическому или химическому разрушению. То, что не может быть разрушено ни механически, ни химически, должно, следовательно, находиться вне пространства. Нечто подобное есть лишь последнее основание всякого качества, ибо хотя одно качество может быть стерто другим, но происходит это только в некоем третьем продукте С, для образования и сохранения которого должны продолжать действовать А и В (противоположные С факторы).

Однако это нерушимое, мыслимое только как чистая интенсивность, будучи причиной всякого субстрата, есть одновременно и принцип всей бесконечной делимости. (Бесконечно делимое тело даже в своей мельчайшей частице еще в такой же степени наполняет пространство.)

Следовательно, то, что чисто продуктивно, не будучи продуктом, есть только последнее основание качества. Однако качество всегда определенно, продуктивность же изначально неопределенна. Тем самым продуктивность являет себя в качествах уже заторможенной, а так как она в них вообще являет себя наиболее изначально, она являет себя в них и изначально наиболее заторможенной.

Мы достигли того пункта, в котором наши представления расходятся с представлениями физики, обычно именуемой динамической.

Наше утверждение в краткой формулировке таково: если бы бесконечная эволюция природы завершилась (что

невозможно), она распалась бы на изначальные и простые действия, или, если дозволено так выразиться, на простые продуктивности. Следовательно, наше утверждение сводится не к тому, что в природе есть подобные простые действия, а только к тому, что они служат идеальными основаниями для объяснения качества. Эти энтелехии не могут быть действительно показаны, они не существуют. Доказательства здесь требует лишь то, что утверждается, не более того, а именно что такие изначальные продуктивности должны мыслиться как основания для объяснения всякого качества. Доказательство это таково.

То, что ничто, существующее в пространстве, т. е. вообще ничто, не может быть механически просто, в доказательстве не нуждается. Следовательно, то, что истинно просто, может быть мыслимо не в пространстве, а только вне его. Но вне пространства мыслится только чистая интенсивность. Это понятие чистой интенсивности выражается понятием действия. Прост не продукт этого действия, а само действие, абстрагированное от продукта; оно должно быть простым, чтобы продукт мог быть бесконечно делимым. Ибо, даже если частицы продукта близки к исчезновению, интенсивность должна оставаться. И эта интенсивность есть то, что даже при бесконечном делении сохраняет субстрат.

Следовательно, если атомистика сводится к утверждению, согласно которому нечто простое есть идеальное основание для объяснения качества, то наша философия является атомистикой; однако, поскольку наша философия полагает это простое в нечто такое, что только продуктивно, не будучи продуктом, она является динамической атомистикой.

Ясно одно: если принять, что возможно абсолютное разъединение природы на ее факторы, то последним, что останется, должно быть нечто, абсолютно противостоящее всякому делению, т. е. простое. Однако простое можно мыслить только динамически, и в качестве такового оно вообще не есть в пространстве (оно обозначает лишь нечто, мыслимое вне всякого наполнения пространства), следовательно, и созерцаться оно может только посредством своего продукта. Для него и не дано другой меры, кроме его продукта. Ибо, будучи мыслимо в его чистом виде, оно есть лишь подступ к продукту (так же как точка является лишь подступом к линии), одним словом — чистая энтелехия. Но то, что познается не само по себе, а лишь в своем продукте, познается только эмпирически. Следовательно, если каж-

дое изначальное качество как качество (а не как субстрат, которому качество только присуще) должно мыслиться как чистая интенсивность, чистое действие, то качества вообще составляют лишь то абсолютно эмпирическое в нашем знании природы, конструкция чего невозможна и применительно к чему в натурфилософии необходимо только доказательство того, что они составляют абсолютную границу ее конструкции.

Вопрос об основании качества предполагает эволюцию природы завершенной, т. е. предполагает нечто, только мыслимое, и поэтому ответ на него также может быть дан лишь посредством идеального основания для объяснения. Этот вопрос задан с точки зрения рефлексии (направленной на продукт), тогда как подлинная динамика всегда остается на точке зрения созерцания.

(Однако здесь надлежит сразу же заметить, что в том случае, если основание для объяснения качества предстает как идеальное, речь идет только об объяснении качества, поскольку оно мыслится абсолютным 4. Речь идет не о качестве, поскольку оно обнаруживается, например, в динамическом процессе. Для качества, поскольку оно относительно, в самом деле существует (не только идеальное, но и действительно реальное) основание для его объяснения и определения; тогда качество определяется противоположным качеством, по отношению к которому оно положено в столкновении, а это противоположение в свою очередь определяется более высоким противоположением, и так до бесконечности; так что если бы эта общая организация могла распасться, вся материя погрузилась бы в динамическую бездеятельность, т. е. в абсолютное отсутствие качества. (Качество есть высшая потенция материи, до которой она сама себя в своем взаимодействии возвышает.) В дальнейшем будет доказано, что динамический процесс ограничен для каждой отдельной сферы, ибо только таким образом возникают устойчивые точки соотношения для определения качества. Ограничение динамического процесса, т. е. подлинное определение качества, совершается посредством той же силы, посредством которой ограничивается эволюция природы вообще, и это отрицательное есть единственно неразлагаемое и ничем не преодолимое в вещах. Абсолютная относительность всякого качества может быть доказана исходя из электрического соотношения тел, так как одно и то же тело, которое по отношению к одному телу является положительным, является по отношению к другому отрицательным и наоборот. В дальнейшем остается

в силе положение (содержащееся уже в «Наброске»): всякое качество есть электричество, и, наоборот, электричество тела есть и его качество (ибо всякое различие в качестве равно различию в электричестве, и каждое (химическое) качество может быть сведено к электричеству). Все, что мы чувственно воспринимаем (чувственно в узком смысле слова — цвета, вкус и т. д.), без сомнения, воспринимается нами только посредством электричества, и, может быть, единственное, что непосредственно чувственно воспринимается, есть электричество *, на что указывает уже дуализм всех органов чувств («Набросок», с. 185), ибо в природе существует, собственно говоря, только дуализм. В гальванизме чувствительность в качестве реагента сводит все качества тел, реагентом которых она служит, к изначальному различию. Все тела, которые вообще аффициру-ют в одной цепи чувства вкуса или зрения, сколь бы различны они ни были в других отношениях, либо ще-лочны, либо кислотны, вызывают отрицательную или положительную вспышку и всегда являются здесь действующими в более высокой потенции, чем в просто химической.

Качество, мыслимое абсолютным, сконструировано быть не может, так как качество вообще не есть нечто абсолютное, и вообще не существует иного качества, кроме того, в котором выступают тела в своем отношении друг к другу, и всякое качество есть то, посредством чего тело как бы возвышается над самим собой.

Все предпринятые до сих пор конструкции качества сводятся к двум попыткам: либо выразить качества посредством фигур, т. е. принять для каждого качества какую-нибудь особую фигуру в природе, либо выразить качество в аналитических формулах (где силы притяжения и отталкивания соответственно выступают в виде отрицательных и положительных величин). Говоря о ничтожности даже второй попытки, проще всего указать на пустоту сопутствующих ей объяснений. Поэтому мы ограничимся здесь единственным замечанием: посредством конструкции материи из двух основных сил могут быть, правда, сконструированы различные степени плотности, но отнюдь не различные качества как качества, ибо, хотя все динамические (качественные) изменения на самой низкой своей ступени выступают как изменения основных сил, мы тем не менее

* В связи с гальваническим воздействием на органы чувств Вольта поставил вопрос, не может ли электрический ток быть непосредственной причиной всякого вкусового ощущения? Не может ли он быть причиной ощущений всех других органов чувств?

видим на этой ступени только продукт процесса, а не сам процесс; поскольку же именно эти изменения и должны быть объяснены, то основание для объяснения следует, несомненно, искать в чем-то более высоком.

Только идеальное основание может служить объяснением качества, ибо само это основание предполагает лишь нечто идеальное. Тот, кто ставит вопрос о последнем основании качества, возвращается к начальной точке эволюции природы. Но где же эта начальная точка? И не заключается ли всякое качество именно в том, что всеобщее сцепление не дает материи вернуться в ее изначальное состояние?

С того момента, когда рефлексия и созерцание разъединяются, что, однако, также возможно лишь в том случае, если исходить из предпосылки завершенной эволюции, физика делится на два противоположных направления, которые нашли свое выражение в двух системах — атомистической и динамической.

Динамическая система отрицает абсолютную эволюцию природы и идет от природы как синтеза (= природе как субъекту) к природе как эволюции (= природе как объекту); атомистическая система идет от эволюции в качестве изначального к природе в качестве синтеза; первая система движется от точки зрения созерцания к точке зрения рефлексии, вторая — от точки зрения рефлексии к точке зрения созерцания.

Оба направления в равной степени возможны. Если анализ верен, то посредством анализа можно прийти к синтезу, так же как посредством синтеза к анализу. Однако правильность анализа определяется только тем, приводит ли он к синтезу. Следовательно, синтез есть абсолютная предпосылка и остается ею.

Задачи одной системы становятся обратными в другой; то, что для атомистической физики есть причина слагаемо-сти в природе, для динамической есть то, что тормозит эволюцию. Первая объясняет слагаемость в природе силой сцепления, хотя эта сила никогда не привносит в природу непрерывность; вторая, наоборот, объясняет сцепление непрерывностью эволюции. (Всякая непрерывность изначально существует только в продуктивности.)

Обе системы исходят из чисто идеального. Абсолютный синтез в такой же степени только идеален, как и абсолютный анализ. Реальное обнаруживается в природе сначала как продукт, но природа не есть продукт, если она мыслится как абсолютная инволюция или как абсолютная

эволюция; продукт есть то, что находится между двумя крайностями.

Первая задача обеих систем — сконструировать продукт, т. е. сконструировать то, в чем упомянутые противоположности становятся реальными. Пока продукт не сконструирован, обе системы оперируют только идеальными величинами; противоположны лишь направления, по которым они следуют. Поскольку обе системы оперируют лишь идеальными факторами, они равноценны, и каждая из них служит проверкой другой. Скрытое в глубинах продуктивной природы должно отразиться в природе как природе в качестве продукта, и, таким образом, атомистическая система должна быть постоянным отражением динамической. В «Наброске» намеренно избирается направление атомистической физики. Для понимания нашей науки немаловажно, если то, что там было показано в продукте, мы покажем здесь в продуктивности.

т) В чистой продуктивности природы вне раздвоения нет ничего различимого; лишь раздвоенная в самой себе продуктивность дает продукт.

Поскольку абсолютная продуктивность направлена только на продуцирование само по себе, а не на продуцирование чего-то определенного, то тенденция природы, посредством которой в ней возникает продукт, будет отрицательной тенденцией продуктивности.

Так же как в природе в той мере, в какой она реальна, не может быть продуктивности без продукта, в ней не может быть и продукта без продуктивности. Природа может лишь приближаться к обеим крайностям, и следует показать, что она приближается к ним.

а) Чистая продуктивность изначально направлена на безобразность.

Там, где природа расточает себя в безобразности, в ней исчерпывается продуктивность. (Именно это выражено в понятии латентности.) И наоборот, там, где верх берет образ, где, следовательно, продуктивность ограничивается, продуктивность выступает; она является не в качестве представленного продукта, а в качестве продуктивности, хотя и переходящей в продукт, — как в явлениях теплоты. (Понятие невесомых материй — лишь символическое понятие.)

б) Если продуктивность направлена на безобразность, то она в объективном рассмотрении есть абсолютно безобразное.

 (Смелость атомистической системы недостаточно понята. Господствующая в ней идея абсолютно безобразного, нигде в качестве определенной материи не представляемого, есть не что иное, как символ приближающейся к продуктивности природы. Чем ближе к продуктивности, тем ближе к безобразности.)

у) Продуктивность является в качестве таковой лишь там, где ей ставятся границы.

Что есть повсюду и во всем, того именно поэтому нет нигде. Продуктивность фиксируется только ограничением. Электричество существует лишь в тот момент, когда даны границы, и попытки найти в его феноменах что-либо иное, чем феномены (ограниченной) продуктивности, свидетельствуют лишь о скудости представления. Условие света есть противоположность как в электрическом и гальваническом, так и в химическом процессе, и даже тот свет, который приходит к нам без нашего содействия (феномен продуктивности, осуществляемой повсюду Солнцем), предполагает эту противоположность *.

Л) Только ограниченная продуктивность служит подступом к продукту. (Объяснение продукта должно начинаться с возникновения твердой точки, где начинается этот подступ.) Условием всякого образования является дуализм. (В этом заключается глубокий смысл Кантовой конструкции материи из противоположных сил.)

Явления электричества служат общей схемой для конструкции материи вообще.

е) В природе не может быть ни чистой продуктивности, ни чистого продукта.

Первая есть абсолютное отрицание всякого продукта, второй — отрицание всякой продуктивности.

(Приближение к первой — абсолютно разлагаемое, ко второму — абсолютно неразлагаемое в атомистике. Первое не может мыслиться, не будучи одновременно абсолютно неслагаемым, второе — не будучи одновременно абсолютно слагаемым.)

Следовательно, природа должна изначально быть чем-то промежуточным между тем и другим, и, таким образом,

* По данным проведенных экспериментов нам во всяком случае не представляется невозможным рассматривать явления света и электричества как нечто единое, поскольку в призматическом изображении цвета можно рассматривать как противоположные друг другу, а падающий, как правило, в середину белый цвет — как точку неразличенности: по аналогии мы склонны считать подлинной именно эту конструкцию световых явлений.

мы приходим к понятию продуктивности, находящейся на стадии перехода в продукт, или продукта, продуктивность которого уходит в бесконечность. Мы будем держаться последнего определения.

Понятия продукта (фиксированного) и продукта продуктивного (свободного) противоположны друг другу. Поскольку постулированное нами уже есть продукт, то, будучи продуктивным, оно может быть таковым только определенным образом. Однако определенная продуктивность есть (активное) образование. Следовательно, упомянутое третье должно было бы находиться в состоянии образования.

Но продукт должен быть продуктивен бесконечно (упомянутый переход никогда не должен совершиться абсолютно); следовательно, хотя продукт будет в каждый данный момент определенным образом продуктивен, останется продуктивность, а не продукт.

(Может возникнуть вопрос, как вообще здесь мыслим переход от образа к образу, если ни один образ не фиксирован. Однако появление мгновенных образов возможно уже потому, что эволюция не может идти с бесконечной скоростью, и поэтому, по крайней мере в каждый данный момент, образ определенен.)

Продукт являет себя находящимся в процессе бесконечной метаморфозы.

(С точки зрения рефлексии — как находящийся в постоянной готовности перейти из жидкого состояния в твердое, но никогда не достигающий искомого образа. Организации, которые не живут в более грубой стихии, живут во всяком случае в глубине воздушного океана — многие из них переходят в результате метаморфозы из одной среды в другую; и разве животное, почти все жизненные функции которого состоят в сокращении, не представляет собой подобный скачок?)

Метаморфоза не может совершаться беспорядочно. Она должна оставаться в рамках изначальной противоположности и тем самым быть замкнутой в определенных границах *.

(Эта упорядоченность выразится только во внутреннем родстве образов, а это родство в свою очередь немыслимо без некоего основного типа, который лежит в основе всех

* Поэтому там, где противоположность снимается или смещается, метаморфоза становится беспорядочной. И что такое болезнь, если не метаморфоза?

остальных и который все они с различными отклонениями выражают.)

Однако и в этом продукте мы не находим того, что искали, — продукта, который, будучи бесконечно продуктивен, остается одним и тем же. Что продукт остается одним и тем же, кажется невероятным, поскольку он немыслим без абсолютного торможения, без снятия продуктивности. Продукт должен быть заторможен, как была заторможена продуктивность, ибо он все еще продуктивен; он должен быть заторможен посредством раздвоения и вытекающего отсюда ограничения. Однако следовало бы объяснить также, как продуктивный продукт может быть заторможен на отдельных ступенях образования, не переставая быть продуктивным, или как посредством самого раздвоения обеспечивается продолжение продуктивности.

На этом пути мы провели читателя до задачи четвертого раздела «Наброска» и предоставляем теперь ему самому найти там решение этой задачи и выводы, к которым оно ведет. Попытаемся сначала наметить, каким должен представиться выведенный здесь продукт с точки зрения рефлексии.

Продукт есть синтез, в котором противоположные крайности соприкасаются: одна обозначается как абсолютно разлагаемое, другая — как абсолютно неразлагаемое. В атомистической физике пытаются объяснить, каким образом посредством силы сцепления, пластической силы и т. д. в предпосланную продуктом абсолютную прерывность вступает непрерывность. Напрасно, ибо непрерывность есть только сама продуктивность.

Множество образов, принимаемых в процессе метаморфозы этим продуктом, объяснялось различием ступеней развития, где каждой ступени развития соответствует особый образ. Сторонник атомистики полагает в природу известные основные образы, а так как в природе все стремится принять образ, и все формирующееся имеет свой особый образ, то приходится допустить наличие в природе основных образов, правда, лишь в качестве намеченных, а не в качестве actu находящихся в природе.

С точки зрения рефлексии, становление такого продукта должно представляться постоянным стремлением изначальных действий производить определенный образ и постоянно вновь уничтожать созданные образы.

Тогда продукт не был бы продуктом простой тенденции — он был бы лишь зримым выражением внутренней

пропорции, внутреннего равновесия изначальных действий, которые не сводят друг друга к абсолютной безобразности, но из-за всеобщего столкновения не позволяют произвести и определенный фиксированный образ.

До сих пор (пока мы оперировали только идеальными факторами) можно было допустить возможность противоположных направлений исследования; с этого же момента, когда перед нами встает задача проследить реальный продукт на всех стадиях его развития, остается лишь одно возможное направление.

m) 5 Вследствие неизбежного деления продуктивности на противоположные направления на каждой данной ступени развития продукт сам делится на отдельные продукты, которыми, однако, именно поэтому обозначены лишь различные ступени развития.

Что дело обстоит именно таким образом, можно показать и на самих продуктах, если сравнить их друг с другом применительно к их образованию и стремиться обнаружить непрерывность образования, — идея, которая никогда не может быть полностью реализована, поскольку непрерывность всегда есть только в продуктивности, а не в продуктах (для рефлексии).

Для того чтобы обнаружить непрерывность в продуктивности, необходимо показать более точно, чем это делалось до сих пор, последовательность ступеней перехода продуктивности в продукт. Тем, что продуктивность ограничивается (см. выше), дан сначала лишь подступ к продукту, лишь твердая точка для продуктивности вообще. Следует показать, как продуктивность постепенно материализуется и превращается во все более фиксированные продукты, что дало бы динамическую последовательность ступеней в природе, а это и есть, собственно, главная задача всей нашей системы.

(Заранее приведем для объяснения следующее. Сначала требуется раздвоение продуктивности; причина, которой вызывается это раздвоение, остается сначала вне рамок исследования. Раздвоением, быть может, обусловлено чередование сокращения и расширения. Это чередование не есть нечто в материи, оно есть сама материя и первая ступень переходящей в продукт продуктивности. Продукт может возникнуть только посредством прекращения чередования, следовательно, посредством чего-то третьего, которое само фиксирует это чередование, следовательно, материя, созерцаемая на самой низкой ступени (в первой потенции), была бы таким чередованием, созерцаемым

в покое или в равновесии; и, наоборот, посредством снятия этого третьего материя могла бы быть поднята на более высокую ступень. Возможно, конечно, что выведенные только что продукты могли бы находиться на совершенно различных ступенях материальности или упомянутого перехода или что эти различные ступени можно было бы различить в одном продукте в большей или меньшей степени, чем в другом; следовательно, тем самым была бы действительно представлена динамическая последовательность этих продуктов.

п) В решении самой задачи мы сохраняем пока прежнее направление, хотя и неизвестно, куда оно нас приведет.

В природу привнесены отдельные (индивидуальные) продукты; однако в этих продуктах все еще должна быть различима продуктивность в качестве продуктивности. Продуктивность, как предполагается, еще не абсолютно перешла в продукт. Пребываемость продукта должна быть постоянным самовоспроизведением.

Возникает задача показать, что препятствует этому абсолютному переходу — тому, чтобы продуктивность исчерпала себя в продукте, или что превращает пребывание продукта в постоянное самовоспроизведение.

Совершенно невозможно понять, как повсюду стремящаяся к продукту деятельность встречает препятствие к тому, чтобы полностью перейти в него, если этому переходу не препятствуют внешние влияния, и продукт, для того чтобы пребывать, не вынужден в каждый момент вновь производить себя.

Однако до сих пор не найдено никаких следов причины, противоположной продукту (органической природе), следовательно, такая причина может быть пока только постулирована. (Мы полагали, что в возникшем продукте вся природа исчерпала себя, и только теперь замечаем, что для понимания этого продукта необходимо предпослать нечто другое и что в природе должна обнаружиться новая противоположность. )

До сих пор природа была для нас абсолютным тождеством в двойственности — теперь мы сталкиваемся с противоположностью, которая должна присутствовать внутри этого тождества. Эта противоположность должна быть выявлена в самом дедуцированном продукте, если ее вообще можно вывести.)

Дедуцированный продукт есть идущая вовне деятельность — различить ее в качестве таковой нельзя без дея-

тельности, идущей в том же продукте извне внутрь (обращенной на саму себя), а эта деятельность в свою очередь не может мыслиться, если она не оттесняется (отражается) извне в обратном направлении.

В противоположных направлениях, возникающих вследствие этого противоположения, заключен принцип конструкции всех явлений жизни; если снять эти противоположные направления, жизнь окажется либо абсолютной деятельностью, либо абсолютной рецептивностью, ибо изначально она возможна только как самое совершенное взаимоопределение рецептивности и деятельности.

Мы отсылаем читателя к «Наброску», только обращая его внимание на то, что здесь достигнута более высокая ступень конструкции.

Выше (g) мы объяснили возникновение продукта вообще натиском природы, направленным против изначальной точки торможения, благодаря чему эта точка возвышается до уровня наполненной сферы и таким образом обретает постоянство. Здесь же, поскольку мы выводим натиск внешней природы не на простую точку, а на продукт, та первая конструкция возвышается для нас как бы до второй потенции, — у нас теперь удвоенный продукт (в дальнейшем мы увидим, что органическая природа вообще есть только более высокая потенция неорганической и что она именно потому возвышается над неорганической, что в ней то, что уже есть продукт, вновь становится продуктом).

Поскольку продукт, дедуцированный нами в качестве самого изначального, сам вынуждает нас обратиться к противоположной ему природе, становится очевидным, что наша конструкция возникновения продукта была вообще неполной и что мы еще далеко не решили нашу задачу (задача всей нашей науки — сконструировать возникновение фиксированного продукта).

Продуктивный продукт как таковой может существовать только под влиянием внешних сил, ибо только таким образом продуктивность прерывается и встречает препятствие, не позволяющее ей угаснуть в продукте. Для этих внешних сил также должна существовать особая сфера: они должны находиться в мире, который непродуктивен. Однако этот мир именно поэтому должен быть во всех отношениях фиксированным и неизменно определенным. Следовательно, задача показать, как в природе возникает продукт, решена всем предшествующим изложением лишь односторонне. «Продукт затормаживается раздвоением

продуктивности на каждой ступени развития». Но это относится только к продуктивному продукту, здесь же речь идет о продукте непродуктивном.

Противоречие, с которым мы столкнулись, может быть разрешено лишь в том случае, если будет найдено общее выражение для конструкции продукта вообще (независимо от того, продуктивен ли он или перестал быть таковым).

Поскольку существование непродуктивного (неорганического) мира сначала только постулируется, чтобы объяснить продуктивный мир, то и условия его могут быть установлены лишь гипотетически; а поскольку мы пока что вообще знаем этот мир лишь из его противоположности продуктивному миру, то и упомянутые условия также должны быть выведены только из этой противоположности. (Из этого явствует, о чем упоминается и в «Наброске», что этот второй раздел, как и первый, содержит только гипотетическую истину, так как ни органическая, ни неорганическая природа не объяснены, если конструкция обеих не приведена к общему выражению, а это может быть достигнуто лишь в синтезирующем разделе нашего исследования. Этот раздел должен привести нас к наивысшим и самым общим принципам конструкции природы вообще, ввиду чего мы сразу же отсылаем к нему читателя, стремящегося познакомиться с нашей системой. Гипотетическую дедукцию неорганического мира и его условий мы можем здесь опустить с тем большим основанием, что в «Наброске» она в достаточной степени разработана; спешим перейти к самой общей и наивысшей задаче нашей науки.)

Самую общую задачу умозрительной физики можно теперь сформулировать так: привести конструкцию органических и неорганических продуктов к общему выражению.

Мы можем здесь коснуться лишь основных положений в решении этой задачи, а из них выделить только те, которые недостаточно полно разработаны в «Наброске» (третий главный раздел).

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я