• 5

11

Здесь мы впервые сталкиваемся с совершенно определенным действием, которое уже не может быть объяснено исходя из отрицательных жизненных начал, а именно с причиной, в силу которой в живом теле непрерывно поддерживается процесс, обратный окислению, и которая, следовательно, не может быть обнаружена в кислороде или в каком-либо другом вторичном начале. Если бы физиолог, который первым назвал кислород жизненным началом, задался вопросом, как кислород может быть причиной раздражимости, то исследование само привело бы его к открытию, что кислород может быть лишь отрицательным началом раздражимости и что, следовательно, он сам предполагает некую положительную, более высокую причину этого феномена. Между тем ни плебейская манера нескольких ненавистников всего нового, выступавших против этой гипотезы, ни важность, с которой ряд других опровергали ее, не имея ничего, что можно было бы ей противопоставить, и надеясь в своих слепых поисках, что истину им подбросит счастливый случай, — ни то ни другое не могло лишить заслуженной славы эту смелую гипотезу, первую попытку сближения данного явления природы с химическими условиями.

Из наших предшествующих исследований вытекают следующие основные положения:

а) понятие жизни (и, следовательно, раздражимости) может быть сконструировано только из противоположных

начал. Это положение, несомненно, априорно (выше, 11с). Из этого следует

аа) в пользу этой гипотезы, что в самом деле надо принять особое отрицательное начало раздражимости, о наличии которого свидетельствуют и другие, взятые из опыта основания, приведенные Пфаффом в его замечательном исследовании раздражимости (в работе о животном электричестве, с. 279 сл.);

bb)против этой гипотезы, что одного отрицательного начала раздражимости недостаточно для объяснения этого феномена.

b) Раздражимость лишь постольку необходима в системе жизни, поскольку она состоит в процессе раскисления (я пользуюсь здесь кратким выражением, более подробное его определение будет дано ниже); из чего в свою очередь следует

аа) в пользу этой гипотезы, что кислород действительно играет известную роль в раздражимости, о чем говорят и другие основания, приведенные Пфаффом. Основные из них следующие:

а) количество кровеносных сосудов, находящихся в мышцах; у растений их заменяют воздухоносные сосуды;

B) онемение, которое возникает в мышце, когда перевязывают артерию или перерезают нервы;

у) нарушение раздражимости при сильном (общем или местном) кровотечении и при введении в кровь удушливых газов (преимущественно таких, которые поглощают кислород, как, например, селитренный эфир).

Все это доказывает, что в животных через кровь (соприкасающуюся в легких с воздухом), в растения через воздухоносные сосуды должно быть введено начало, необходимое для раздражимости, которое не может быть ничем иным, кроме атмосферного кислорода.

Примечание. Никто не опровергал эту теорию более странно, чем ученый г-н Райль из Галле. «Если мы, — говорит он в своем «Архиве», т. 1, № 3, с. 173, — принимаем какое-либо вещество тела в качестве начала сокращаемости, то оно должно в полной мере обладать теми свойствами, которые ему приписывают, и тогда, когда оно пребывает для себя и обособленно. Между тем мы не обнаруживаем в природе вещества, которое, пребывая для себя и обособленно, производило бы те явления, которые мы называем сокращаемостью у животных. Кислород не обладает для себя ни раздражимостью, ни сокращаемостью» — аргументация, без сомнения, столь же глубокомысленная, как,

скажем, такая, с которой можно было бы обратиться к противнику флогистической теории: «Если мы намерены принять какое-либо вещество тела в качестве начала сгораемости, то оно должно обладать свойством горючести и тогда, когда оно пребывает для себя и обособленно. Между тем кислород, пребывая для себя и обособленно, отнюдь не проявляет свойства горючести, следовательно, кислород не может быть началом сгораемости». Эти физиологи не устают повторять, что все изменения в живом теле зависят от изменений в химическом составе; однако они не хотят, чтобы этот состав был определенно назван, но требуют, чтобы, пользуясь смутными и общими понятиями, которые они заимствовали из химии, не умея их объяснять, мы шарили в темноте или удовлетворялись пустыми словами. Однако в некоторой степени их несогласие с опрометчивыми толкователями, которые называют кислород единственной причиной раздражимости (хотя и не могут при этом объяснить, как это происходит), можно считать обоснованным. По отношению к нашему объяснению эти возражения не имеют силы;

bb) против этой гипотезы, что кислород играет при раздражимости лишь вторичную роль, так как раздражимость есть процесс раскисления; поэтому подлинной причиной (положительным началом) раздражимости должен быть не кислород, а именно противоположное ему начало.

В предшествующем изложении все дело было в том, чтобы доказать, что выдаваемое до сих пор за начало жизни относится только к отрицательным началам жизни. Посредством полной индукции мы показали, что представления химической физиологии все еще не определили положительное начало и подлинную причину жизни. Теперь нам надлежит показать, что, только допустив наличие такого начала, можно будет полностью объяснить все процессы в животном организме, и таким образом, рассматривая положительное жизненное начало в его различных функциях, мы, постепенно приближаясь к нему, определим, каковы его природа и происхождение.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я