• 5

II. О противоположных началах животной жизни

Понятие жизни должно быть сконструировано, т. е. оно должно быть объяснено в качестве явления природы. Возможны лишь три случая.

А. Либо основание жизни целиком и полностью находится в самой животной материи.

Это допущение опровергается самым обычным опытом, так как достаточно очевидно, что внешние причины также воздействуют на жизнь. Впрочем, в таком смысле ни один разумный человек и не утверждал ничего подобного. Однако часто, когда какой-либо вопрос слишком сложен для человеческого рассудка, этот вопрос упрощается, получая любой смысл, который позволяет легко найти на него ответ, хотя это уже ответ на совсем другой вопрос. Речь идет не о том, что жизнь зависит от веществ, которые тело получает извне, например посредством дыхания, пищи и т. д., ибо восприятие этих веществ уже предполагает саму жизнь. Мы знаем, что продолжение нашей жизни зависит от разложения воздуха, которое совершается в легких, однако это разложение уже само есть функция жизни; нам же надлежит сделать понятной саму жизнь, начало жизни.

Подлинный смысл приведенного выше положения должен был бы, следовательно, быть таков: первопричина (а не подчиненные условия) жизни заключена в самой животной материи, и это определенное таким образом положение здравая философия должна априорно отрицать, даже если оно представляется неопровержимым на основе опыта.

Верх бессмыслицы в философии утверждать, что жизнь есть свойство материи, противопоставляя всеобщему закону инертности то, что нам все-таки известно в качестве исключения из этого правила, — одушевленную материю. При этом либо в понятие животной материи уже включают причину жизни, непрерывно воздействующую на живот-

ную субстанцию (следовательно, действующую и внутри животной материи), и тогда анализ не составляет трудности; однако речь идет не об анализе, а о (синтетической) конструкции понятия животной жизни. Либо исходят из того, что вообще нет необходимости в положительной причине жизни и что в теле животного все уже настолько смешано и переплетено, что из этого сами собой возникают изменения в смешении, а из них — сокращения животной материи, примерно так, как сама по себе разлагается определенная смесь средних солей (таково, по-видимому, действительное мнение знаменитого господина Райля из Галле 16). Если смысл этого утверждения таков, то я попросил бы ответить мне прежде всего на следующие вопросы.

Нам известно (нам должно быть разрешено принять сначала твердую отправную точку, ибо у нас нет основания предполагать, что физиологи, с которыми мы имеем дело, обладают достаточно определенным понятием о химии и химических опытах), нам известно, что различные субстанции, соприкасаясь, приводят друг друга в движение (наиболее ясное доказательство того, что они инертны, так как они двигаются не по отдельности, а только находясь во взаимодействии друг с другом). Нам известно также, что это движение, которое покоящееся тело создает в покоящихся телах, не может быть объяснено законом толчка, и их взаимное притяжение мы также не можем связать с их удельным весом. (Что же можно сказать о натурфилософах, которые полагают, что в животном теле все происходит посредством избирательного притяжения, а само избирательное притяжение рассматривают как проявление силы тяжести!) Поэтому мы ищем иного объяснения этих явлений и утверждаем, что они относятся к более высокой сфере действий природы, чем те, которые основаны на законах толчка или тяжести. Мы утверждаем, что материя сама есть только продукт противоположных сил; если они достигают в материи равновесия, то всякое движение будет либо положительным (отталкиванием), либо отрицательным (притяжением); только если это равновесие нарушено, движение становится положительным и отрицательным одновременно; тогда возникает взаимодействие двух изначальных сил. Подобное нарушение изначального равновесия происходит при химических действиях, поэтому каждый химический процесс есть как бы становление новой материи, и то, чему философия учит нас априорно, — что всякая материя есть продукт противоположных сил, становится в каждом химическом процессе наглядным.

С подобным представлением мы обретаем более высокое понятие о химических действиях, а тем самым получаем и право применять их по аналогии к объяснению некоторых процессов, происходящих в животном теле. Ибо все подлинные физиологи едины в том, что действия животной природы не могут быть объяснены исходя из законов толчка или тяжести. То же относится и к химическим действиям, поэтому мы можем заранее предположить, что между двумя этими областями существует известная аналогия.

Следует добавить, что сущность организации состоит в нераздельности материи и формы, в том, что материя, называемая организованной, до бесконечности индивидуализирована; следовательно, если речь идет о возникновении животной материи, требуется обнаружить движение, в котором материя возникает одновременно с формой. Однако изначальная форма вещи вообще не есть нечто для себя пребывающее, так же как и материя; следовательно, обе они должны возникнуть посредством одного и того же действия. Но материя возникает лишь там, где порождается определенное качество, ибо материя не есть нечто отличное от своих качеств. Следовательно, мы видим, что материя возникает только в химических действиях, тем самым химические действия — единственные, исходя из которых мы можем понять образование материи в определенной форме.

Поэтому не ошибаются те, кто полагает, что в химических проникновениях можно познать тайный метод природы, которым она пользуется в своем постоянном индивидуализировании материи (в отдельных организациях). И неудивительно, что начиная с древнейших времен, когда люди впервые проникли в химические силы материи, они увидели в них как бы присутствие природы. «Ничто, — столь же истинно, сколь прекрасно, говорит господин Баадер в своей глубокомысленной работе «Начала физиологии» 17, — ничто не может сравниться с энтузиазмом (который, впрочем, большей частью вырождался в мечтательную бессмыслицу) и с совершенно особым благоговением перед природой, которым преисполнены древнейшие наблюдения над химическими действиями природы; известны и плоды, которыми мы обязаны этому энтузиазму; противоположная, механистическая, система не дала ничего подобного этому». Мы отнюдь не предполагаем в нашем объяснении процессов животной жизни исключить аналогии с химическими процессами, более того, процесс ассимиляции и воспроизведе-

ния мы будем объяснять, пользуясь только такими аналогиями, хотя должны признаться, что и это лишь необходимость, вызванная недостаточным знанием (поскольку химические действия нам более известны, чем действия животного тела), ибо ведь гораздо естественнее было бы, вместо того чтобы называть химическим процессом вегетацию и жизнь, наоборот, называть ряд химических процессов несовершенными процессами организации; ведь легче понять, как всеобщее стремление природы к формированию в конце концов затихает в мертвых продуктах, чем обратное — как механическая склонность природы создавать кристаллизации очищается, возвышаясь до растительных и живых образований.

Предпослав все это, мы просим ответить нам на следующие вопросы.

1. Мы не только допускаем, но утверждаем, что образование животной материи может быть объяснено лишь по аналогии с химическим процессом, но при этом видим, что это образование, где бы оно ни происходило, всегда уже предполагает ь. Как же вы намереваетесь с помощью вашей химической терминологии (ибо вы обладаете только этим) объяснить саму жизнь?

Жизнь не есть свойство или продукт животной материи, напротив, материя есть продукт жизни. Организм не есть свойство некоторых созданий природы, напротив, отдельные создания природы равны по своему числу такому же количеству ограничений или отдельных способов созерцаний всеобщего организма. «Я не знаю ничего более нелепого, чем превращать жизнь в свойство вещей, тогда как, напротив, вещи суть лишь свойства жизни, лишь ее различные выражения; ибо многообразное может только в живом проникнуть в себя и стать единым» (Якоби. «Дэвид Юм», с. 171 18). Следовательно, не вещи суть начала организма, а, наоборот, организм есть начало вещей.

Существенное во всех' вещах (которые не суть просто явления, а в бесконечной последовательности ступеней приближаются к индивидуальности) есть жизнь; акци-денталъное — лишь характер их жизни, и даже мертвое в природе не мертво само по себе, а есть лишь угасшая жизнь.

Следовательно, причина жизни должна была бы существовать раньше материи, которая (не живет, а) оживлена, и искать саму эту причину также следует не в оживленной материи, а вне ее.

2. Предположим, что мы соглашаемся с вами — жизнь

состоит в химическом процессе; но тогда вы должны согласиться с тем, что химический процесс никогда не бывает непрерывным и что конечное восстановление покоя в каждом химическом процессе свидетельствует о том, что он был, собственно говоря, лишь стремлением к установлению равновесия. Химическое движение длится, лишь пока нарушено равновесие. Следовательно, вы должны сначала объяснить, каким образом и посредством чего природа сохраняет в животном теле постоянно нарушаемое равновесие, посредством чего она препятствует восстановлению равновесия, почему все время сохраняется процесс и никогда не достигается продукт. Обо всем этом до сих пор, по-видимому, не задумывались.

3. Если основание всех изменений тела заключается в изначальном смешении материи, то каким образом одни и те же изменения, например сокращение сердца, постоянно повторяются, тогда как ex hypothesi 19 каждое сокращение приводит к изменению смешения, следовательно, за первым сокращением уже не должно следовать другое, так как и причина (свойственное органу смешение) уже отсутствует.

4. Как природа достигает того, что химический процесс, происходящий в животном теле, никогда не преступает границы организации? Природа не может (что справедливо утверждают противники теории жизненной силы) устранить действие всеобщего закона, и если в организации происходят химические процессы, то они должны следовать тем же законам, которым они следуют в мертвой природе. Каким же образом эти химические процессы все время воспроизводят одну и ту же материю и форму или какими средствами природа сохраняет разъединение элементов, борьба которых есть жизнь, а соединение — смерть?

5. Действительно, существуют субстанции, которые посредством одного только соприкосновения химически воздействуют друг на друга; но существуют также соединения и разъединения, которые достигаются только с помощью внешних средств, например повышения температуры и т. д. Вы говорите о жизненном процессе, так назовите же нам причину этого процесса! Что привносит в животную организацию именно те вещества, из борьбы которых возникает конечный результат — жизнь животного, или какая причина принуждает к действию противоречащие друг другу элементы и разъединяет те, которые стремятся к соединению?

Мы убеждены в том, что на ряд этих вопросов может быть дан ответ, но также и в том, что вся химическая физиология, пока она не дает подлинных ответов на эти вопросы, является не более чем игрой понятиями и не имеет никакой реальной ценности, более того, лишена смысла и разумности. Однако мы должны признать, что до сих пор тщетно ждали подобного ответа именно от тех, кто считает себя со своей химической физиологией наибольшим авторитетом.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я