• 5

ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ

Да, друг мой, я твердо убежден, что даже совершенная система критицизма не может теоретически опровергнуть догматизм. Правда, теоретическая философия сокрушает его, но он вновь поднимается с еще большей силой.

Полностью опровергнуть его должна теория синтетических суждений. Критицизм, который вместе с догматизмом исходит из общей точки изначального синтеза, может объяснить этот факт только из самой способности познания. Он со всей очевидностью победно доказывает, что субъект, как только он входит в сферу объекта (выносит объективные суждения), выходит из самого себя и вынужден прибегнуть к синтезу. Допустив это, догматизм должен допустить и то, что абсолютно объективное познание невозможно, другими словами, что объект вообще может быть познан только при условии действия субъекта, при условии, что субъект выходит из своей сферы и приступает к синтезу. Догматизм должен признать, что в синтезе объект никогда не может быть абсолютным, ибо, будучи абсолютным, он вообще не допустил бы синтеза, т. е. обусловленности противоположным. Догматизм должен признать, что я достигаю объект только посредством самого

себя и что я не могу встать на собственные плечи, чтобы видеть то, что находится вне меня.

В этих пределах догматизм теоретически опровергнут. Однако этим действием синтеза способность познания еще далеко не исчерпана. Дело в том, что синтез вообще мыслим лишь при двух условиях.

Во-первых, при условии, что ему предшествует абсолютное единство, которое только в самом синтезе, т. е. когда дано нечто противодействующее, множество, становится эмпирическим единством. До этого абсолютного единства критика способности познания подняться не может, ибо последнее, с чего она начинает, и есть тот синтез: тем очевиднее, что совершенная система должна исходить из этого единства.

Во-вторых, синтез мыслим только при предпосылке, что он сам завершается абсолютным тезисом: цель всякого синтеза есть тезис. Это второе условие всякого синтеза находится, правда, на пути, который должна пройти критика способности познания, поскольку речь здесь идет о тезисе, служащем не исходной точкой, а завершением синтеза.

Критика способности познания не может дедуцировать утверждение, что каждый синтез в конечном счете приходит к абсолютному единству из изначального абсолютного единства, предшествующего всякому синтезу (что является обязательным для всякой совершенной науки), ибо до этого единства она не поднялась. Вместо этого она прибегает к другому средству. Приняв в качестве предпосылки, что чисто формальные действия субъекта не могут быть подвергнуты сомнению, она пытается доказать названный процесс всякого синтеза, поскольку он материален, посредством процесса всякого синтеза, поскольку он чисто формален. Она предполагает как факт, что логический синтез мыслим лишь при условии безусловного тезиса, что субъект вынужден (посредством просиллогизмов) восходить от обусловленных суждений к безусловным. Вместо того чтобы дедуцировать формальный и материальный процесс всякого синтеза из одного, общего им обоим в качестве их основы принципа, критика способности познания поясняет процесс одного синтеза посредством процесса другого.

Следовательно, она должна признать, что теоретический разум необходимо идет к безусловному и что абсолютный тезис в качестве завершения всякой философии необходимо требуется тем же стремлением, посредством которого был произведен синтез: тем самым она вынуждена вновь разрушить то, что только что создала. Пока она пре-

бывает в сфере синтеза, она господствует над догматизмом, как только она покидает эту сферу (а она столь же необходимо должна ее покинуть, сколь необходимо должна была вступить в нее), борьба начинается вновь.

Для того — я вынужден просить вас не терять терпения, — для того, чтобы синтез завершился тезисом, условие, при котором только и действителен синтез, должно быть снято. Но условие синтеза есть противоборство вообще, а именно, определеннее — противоборство между субъектом и объектом.

Для того чтобы противоборство между субъектом и объектом было снято, субъект более не должен быть вынужден выходить из самого себя, оба они должны стать абсолютно тождественны, т. е. либо субъект должен раствориться в объекте, либо объект — в субъекте. Если бы то или другое требование реализовалось, то либо объект, либо субъект стал бы абсолютным, т. е. синтез завершился бы в тезисе. Если бы субъект стал тождествен объекту, то объект уже не был бы обусловлен субъектом, т. е. он был бы положен как вещь сама по себе 3, как абсолютное, а субъект в качестве познающего был бы просто устранен *. Если же объект стал бы тождествен субъекту, то субъект стал бы тем самым субъектом самим по себе, абсолютным субъектом, а объект в качестве познаваемого, т. е. как предмет вообще, был бы просто устранен.

Одно из двух должно произойти. Либо нет субъекта, а есть абсолютный объект, либо нет объекта, а есть абсолютный субъект. Как же решить этот спор?

Прежде всего, друг мой, вспомним, что мы еще находимся в области теоретического разума. Однако, поставив этот вопрос, мы тем самым уже вышли за ее пределы. Ибо теоретическая философия всегда исходит из обоих условий познания — из субъекта и объекта. Решив устранить одно из этих условий, мы тем самым уже выходим из этой области и должны здесь оставить спор нерешенным; если мы хотим решить его, нам следует искать новую область, где мы, быть может, окажемся счастливее.

* Я говорю о завершенном догматизме. Ибо то, что в промежуточных системах абсолютный объект полагается одновременно с познающим субъектом, понятно только создателям этих систем. Для того, кто не доволен тем, что данное выше изложение хода мысли «Критики чистого разума» не списано с нее дословно, эти письма не предназначены. Тому же, кто сочтет их непонятными, поскольку у него не хватит терпения внимательно их прочесть, можно только посоветовать вообще читать лишь то, чему он уже был обучен.

Теоретический разум необходимо направлен на безусловное: он породил идею безусловного, поэтому, будучи сам в качестве теоретического разума не способен реализовать безусловное, он требует действия, посредством которого это безусловное должно быть реализовано.

Здесь философия уже переходит в область требований, т. е. в область практической философии, и здесь, только здесь, принцип, который мы установили в начале философии и который для теоретической философии, если рассматривать ее как обособленную область, не столь необходим, решит, на чьей стороне победа.

К этому пределу нас подвела «Критика чистого разума». Она показала, что в области теоретической философии данный спор разрешен быть не может; она не опровергла догматизм, а вообще устранила весь вопрос из ведения теоретического разума; и это относится столько же к совершенной системе критицизма, сколько к последовательному догматизму. Для того, чтобы реализовать свое требование, догматизм также должен апеллировать к иному суду, не к суду теоретического разума: для вынесения решения он должен искать другую область.

Вы говорите об обаянии догматизма. Мне думается, что лучше всего я на это отвечу с помощью последовательной догматической морали, тем более что весь предыдущий ход нашего исследования должен был вызвать интерес к последней попытке догматизма решить спор в области практического разума в свою пользу.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я