• 5

В

Для проведения этого исследования мы возвращаемся к нашему первому требованию. Свободной деятельностью что-то должно быть определено в объективном мире.

В объективном мире все существует только постольку, поскольку это созерцает в нем Я. Следовательно, утверждение «что-то меняется в объективном мире» означает то же, что утверждение «что-то меняется в моем созерцании», а упомянутое требование равнозначно следующему: посредством свободной деятельности во мне должно быть нечто определено в моем внешнем созерцании.

Как из свободы можно перейти в объективный мир, было бы совершенно непостижимо, если бы этот мир был чем-то в себе пребывающим; непостижимо даже при помощи предустановленной гармонии, также возможной лишь посредством некоего третьего, модификации которого суть как интеллигенция, так и объективный мир; следовательно, это возможно только при помощи чего-то, посредством чего была бы снята вся свобода в действовании. То, что сам мир есть лишь модификация Я, придает исследованию совершенно иной характер.

Вопрос теперь гласит: как что-то может быть определено во мне посредством свободной деятельности, если я не свободен, если я созерцаю? Утверждение «моя свободная деятельность осуществляется в рамках причинности» означает: я созерцаю ее в качестве таковой. Я действующее отличено от Я созерцающего; тем не менее в отношении к объекту они должны быть тождественны; то, что положено в объект действующим Я, должно быть положено и в созерцающее Я, действующее Я должно определять созерцающее Я. Ибо, что я есмь то, что теперь действует, мне известно только благодаря тождеству этого Я с тем, которое созерцает действие, осознает действие. Действующее Я (как кажется) не знает, оно лишь действует, оно лишь объект; только созерцающее Я знает, и именно поэтому оно только субъект. Как же осуществляется здесь такое тождество, при котором в объекте положено именно то, что в субъекте, а в субъекте именно то, что в объекте?

Предварительно мы ответим на этот вопрос лишь в общей форме, более подробное пояснение отдельных моментов будет дано в дальнейшем.

Свободно действующим Я нечто должно быть определено в Я объективно созерцающем. Но что же такое свободно действующее Я? Всякое свободное действование основано, как мы знаем, на двойной противоположности между идеальным Я, с одной стороны, и Я, идеальным и реальным одновременно, — с другой. Но что же такое созерцающее Я? Именно это идеальное и реальное одновременно, которое являет собой в свободном действовании объективное. Следовательно, Я, свободно действующее, и Я созерцающее различны, если положена идеальная деятельность, противостоящая производящей деятельности; они едины, если эта деятельность мысленно устраняется. Это, без сомнения, и есть то, на что должно быть прежде всего направлено наше внимание и в чем следует искать основание постули-

рованного нами тождества между Я, свободно действующим, и Я, объективно созерцающим.

Однако для полного уяснения этого следует вновь напомнить, что все, выведенное нами до сих пор, относится только к явлению, или составляет только условие, при котором Я должно являться самому себе, — следовательно, не обладает реальностью, одинаковой с реальностью самого Я. То, что мы пытаемся объяснить теперь, а именно как посредством Я, поскольку оно действует, может быть что-то определено в Я, поскольку оно знает, — вся эта противоположность между Я действующим и Я созерцающим, несомненно, также относится только к явлению Я, а не к самому Я. Я должно являться самому себе так, будто в его созерцании или, поскольку оно его не осознает, во внешнем мире что-то определяется его действованием. Если принять эту предпосылку, то все дальнейшее объяснение должно быть достаточно понятным.

Мы установили противоположность между Я, свободно действующим, и Я, объективно созерцающим. Однако эта противоположность существует не объективно, т. е. не в Я самом по себе, ибо действующее Я само есть и созерцающее, только здесь оно одновременно и созерцаемое, объективное и тем самым ставшее действующим Я. Если бы Я (с его деятельностью, идеальной и реальной одновременно), которое созерцает, не было здесь одновременно и созерцаемым, то действование все еще являлось бы как созерцание, и, наоборот, то, что созерцание является в качестве действования, имеет свое основание только в том, что Я здесь не только созерцающее, но и созерцается в качестве созерцающего. Созерцающее, будучи созерцаемо, и есть само действование. Следовательно, между действующим и внешне созерцающим нет опосредствования, а значит, немыслимо и опосредствование между свободно действующим и внешним миром. Более того, было бы совершенно непонятно, как действованием Я могло бы быть определено внешнее созерцание, если бы действование и созерцание не были изначально едины. Мое действование, когда я, например, строю объект, должно одновременно быть и созерцанием, и обратно, мое созерцание должно быть в данном случае одновременно и действованием; только Я этого тождества видеть не может, так как для Я объективно созерцающее здесь — не созерцающее, а созерцаемое, следовательно, для Я тождество между действующим и созерцающим снято. Изменение, вызванное во внешнем мире свободным действованием, должно происходить в полном соответствии

с законами продуктивного созерцания, так, будто свобода не играет здесь никакой роли. Продуктивное созерцание действует как бы совершенно изолированно и производит в соответствии со своими специфическими законами то, что именно теперь происходит. То, что для Я это продуцирование не выступает в качестве созерцания, основано только на том, что понятие (идеальная деятельность) противоположно здесь объекту (объективной деятельности), тогда как в созерцании субъективная и объективная деятельности едины. Однако то, что понятие здесь предшествует объекту, также объясняется тем, что здесь мы имеем дело с явлением. Если же понятие предшествует объекту только в явлении, а не объективно, или действительно, то и свободное действование как таковое относится только к явлению, и единственно объективное есть созерцающее. Следовательно, подобно тому как можно сказать, что я, полагая, что созерцаю, в действительности был действующим, можно сказать, что я теперь, полагая, что воздействую на внешний мир, в действительности остаюсь созерцающим и все то, что встречается в действовании, вне созерцания, по существу относится только к явлению единственно объективного, созерцания; и обратно, если мы устраним из действования все относящееся к явлению, останется только созерцание.

Попытаемся теперь рассмотреть в других аспектах и еще более пояснить уже в достаточной мере доказанный, как мы полагаем, результат проведенной нами дедукции.

Когда сторонник трансцендентального идеализма утверждает, что никакого перехода из объективного в субъективное не существует, что то и другое изначально едины и объективное есть лишь ставшее объектом субъективное, то основным вопросом, на который он должен ответить, является следующий: как же возможно обратное, переход из субъективного в объективное, что, как мы должны признать, происходит в действовании. Если в каждом действовании свободно созданное нами понятие должно переходить в независимо от нас существующую природу, а эта природа в действительности независимо от нас не существует, то как может быть мыслим подобный переход?

Без сомнения, лишь посредством того, что мы именно этим нашим действованием заставляем мир обрести для нас объективность. Мы действуем свободно, и мир становится существующим независимо от нас — два этих положения должны быть синтезированы.

Если мир — не что иное, как наше созерцание, то

несомненно, что мир становится для нас объективным, если объективным становится для нас наше созерцание. Между тем утверждается, что наше созерцание становится для нас объективным только посредством действования и то, что мы называем действованием, есть не что иное, как явление нашего созерцания. При такой предпосылке нас уже не удивит следующее положение: «То, что представляется нам воздействием на внешний мир, с идеалистической точки зрения — не что иное, как продолжающееся созерцание». Следовательно, если, например, в результате действования произойдет какое-либо изменение во внешнем мире, то это изменение, рассматриваемое само по себе, есть такое же созерцание, как и любое другое. Таким образом, объективное здесь — само созерцание, то, что лежит в основе явления; то, что относится здесь к явлению, есть воздействие на мыслимый нами независимым чувственный мир; следовательно, объективно здесь нет перехода из субъективного в объективное, так же как не было перехода из объективного в субъективное. Все дело в том, что я не могу являться себе созерцающим, не созерцая при этом субъективное переходящим в объективное.

Все исследование этого вопроса может быть сведено к общему основоположению трансцендентального идеализма, согласно которому субъективное в моем знании никогда не может быть определено объективным. В действовании объект необходимо мыслится в качестве определенного причинным отношением, которое я связываю с каким-либо понятием. Но что заставляет меня мыслить неизбежно таким образом? Даже если я без всякого объяснения принимаю, что объект непосредственно определен моим действованием и относится к нему как созданное к созидающему, то как же он все-таки определен для моего представления, почему я вынужден созерцать объект именно таким, каким я определил его моим действованием? Мое действование есть здесь объект, ибо действование противоположно созерцанию или знанию. Но посредством этого действования, этого объективного, должно быть что-то определено в моем знании, в моем созерцании. Это невозможно, так как противоречит приведенному нами выше основоположению. Действование не может определять мое знание о нем, напротив, каждое действование, подобно всему объективному, уже изначально должно быть знанием, созерцанием. Все это настолько ясно и очевидно, что трудность может заключаться только в понимании того, каким образом в аспекте являемости следует мыслить превращение в действование

того, что объективно есть созерцание. Рефлексия должна здесь идти по трем направлениям. Она будет обращена:

a) на объективное, на созерцание;

b) на субъективное, что также есть созерцание, но созерцание созерцания; первое созерцание мы назовем в отличие от него объективным, второе идеальным;

c) на явление объективного. Выше уже было доказано, что объективное, созерцание, не может являться так, чтобы самому созерцанию не предшествовало понятие созерцания (идеальное). Однако если понятие созерцания предшествует самому созерцанию и, таким образом, само созерцание определяется понятием созерцания, то созерцание есть продуцирование согласно понятию, т. е. свободное действование. Но понятие предшествует самому созерцанию только для объективации созерцания, следовательно, и действование есть только явление созерцания, а то, что в нем объективно, есть продуцирование само по себе вне связи с предшествующим ему понятием.

Попытаемся пояснить это примером. Посредством введения мною причинного ряда во внешнем мире происходит какое-либо изменение. Если сначала подвергнуть рефлексии только это изменение само по себе, то утверждение «во внешнем мире что-то происходит», без сомнения, означает то же, что «я произвожу это»; ибо во внешнем мире вообще нет ничего, не опосредствованного моим продуцированием. Поскольку это мое продуцирование есть созерцание, а оно именно таково, понятие изменения не предшествует самому изменению; поскольку же само это продуцирование должно в свою очередь стать объектом, понятие должно ему предшествовать. Объект, который должен здесь явиться, есть само продуцирование. Следовательно, в самом продуцировании, т. е. в объекте, понятие не предшествует созерцанию, оно предшествует ему только для идеального Я, для Я, созерцающего самого себя в качестве созерцающего, т. е. только для являющегося.

Здесь одновременно уясняется, откуда у нас теперь впервые появляется различие между объективным и субъективным, между самим по себе и только явлением, различие, которого мы до сих пор еще не проводили. Причина заключается в том, что здесь мы впервые располагаем чем-то подлинно объективным, а именно тем, в чем содержится основание всего объективного, — деятельностью, одновременно идеальной и реальной, которая уже больше никогда не может стать субъективной и которая полностью обособилась от только идеального Я. В этой деятельности,

поскольку она объективна, идеальное и реальное одновременны и едины; поскольку же она выступает как явление и в противоположность чисто идеальной, созерцающей деятельности, которой она противостоит, представляет собой теперь только реальную деятельность, понятие ей предшествует, и лишь постольку она есть действование.

После этих разъяснений мог бы возникнуть еще только один вопрос: как интеллигенция вообще может быть созерцающей, после того как мы установили, что продуцирование для нее завершено в теоретической философии. На это мы даем следующий ответ: там нашло свое завершение только продуцирование, поскольку оно было субъективным; интеллигенция, поскольку она объективна, никогда не может быть иной, чем она есть, а именно субъектом и объектом одновременно, т. е. производящей; только продуцирование должно будет происходить в границах идеальной деятельности, противостоящей производящей деятельности, что нами, однако, еще не дедуцировано.

Однако для того, чтобы не расходиться с обыденным сознанием, мы зададимся также вопросом, почему мы считаем возможным считать упомянутое действующее объективное свободным, если оно выступает в дедукции как совершенно слепая деятельность. Это происходит в силу той же иллюзии, которая заставляет нас считать объективным и объективный мир. Ибо то, что само это действование относится лишь к объективному миру (и потому так же реально, как этот мир), следует из того, что оно становится действованием лишь посредством объективации. Исходя из этого можно по-новому осветить даже теоретический идеализм. Если объективный мир есть только явление, таково и объективное в нашем действовании, и обратно, только если мир обладает реальностью, ею обладает и объективное в действовании. Следовательно, в объективном мире и в нашем воздействии на чувственный мир мы видим одну и ту же реальность. Это сосуществование, более того, эта взаимообусловленность объективного действова-ния и реальности мира — результат одного трансцендентального идеализма, не доступный никакой иной философской системе.

Каким же образом Я все-таки оказывается действующим во внешнем мире? Оно таково только вследствие того тождества бытия и явленности, которое выражено уже в самосознании. Я есть лишь посредством того, что оно является себе, его знание есть бытие. Положение Я = Я означает не что иное, как: Я, которое знает, есть то же, что

Я, которое существует, мое знание и мое бытие исчерпывают друг друга, субъект сознания и субъект деятельности едины. Вследствие того же тождества мое знание и свободное действование также тождественны самому свободному действованию, или положение «я созерцаю себя объективно действующим» равнозначно положению «я есмь объективно действующий».

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я