• 5

А

а) Свободой для идеального Я непосредственно открывается бесконечность, так как несомненно, что ограничение придано ему только объективным миром; однако сделать своим объектом бесконечность оно не может, не ограничив ее; вместе с тем бесконечность может быть ограничена не абсолютно, а только для действования, таким образом, что, как только идеал реализован, идея может устремляться далее, и так до бесконечности. Следовательно, идеал значим всегда только для данного момента действования, сама же идея, которая в рефлексии, обращенной на действование, все вновь и вновь становится бесконечной, может быть реализована только в бесконечном продвижении. Лишь благодаря тому, что свобода каждый момент ограничивается и вместе с тем вновь становится бесконечной в своем стремлении, возможно сознание свободы, т. е. продолжение самого самосознания. Ибо именно свобода обеспечивает непрерывность самосознания. Если я подвергаю рефлексии продуцирование времени в моем действовании, то время становится для меня прерывающейся, составленной из отдельных моментов величиной. Однако в самом действовании время для меня всегда непрерывно, и тем более непрерывно, чем больше я действую и чем меньше рефлектирую. Следовательно, упомянутое стремление может получить свое выражение в рамках причинного отношения только во времени, что служит первым определением упомянутого перехода. Поскольку же течение времени объективно может мыслиться только в последовательности представле-

нии, каждое из которых определено предшествующим, то в этом свободном продуцировании также должна иметь место подобная последовательность с той только разницей, что представления будут относиться друг к другу не как причина и действие, а, поскольку в каждом сознательном действовании содержится понятие понятия, т. е. понятие цели, как средство и цель; оба этих понятия относятся к понятиям причины и действия так, как понятие понятия относится вообще к простым понятиям. Именно из этого явствует, что сознание свободы обусловлено тем, что я могу достигнуть реализации каждой цели не непосредственно, а только через ряд промежуточных звеньев.

b) Мы установили, что действие не должно абсолютно переходить в объект, ибо в противном случае оно было бы созерцанием, объект же всегда должен оставаться внешним, т. е. отличным от моего действия. Как это мыслимо?

Согласно а) влечение может обрести причинное выражение только во времени. Объект же есть нечто противоположное свободе; между тем он должен быть определен свободой; следовательно, здесь заключено противоречие. Предположим, что в объекте содержится определение, равное а, свобода же требует противоположного определения, равного — а. Для свободы это не противоречие, но это противоречие для созерцания. Для него противоречие может быть устранено только вообще опосредствующим, т. е. временем. Если бы я мог создать — а вне всякого времени, то переход от а к — а невозможно было бы представить, так как а и — а существовали бы одновременно. Однако в последующий момент должно быть нечто, чего нет теперь, лишь тогда возможно сознание свободы. Последовательность во времени не может быть воспринята без наличия чего-то постоянно пребывающего. Переход в моих представлениях от а к — а снимает тождество сознания, следовательно, в процессе перехода тождество должно быть вновь произведено. Это произведенное в процессе перехода тождество есть субстанция; именно это — момент, когда данное понятие, как и другие категории отношения, полагается посредством необходимой рефлексии в обыденное сознание. В действовании я являюсь себе совершенно свободным изменить все определения вещей: но объект не есть нечто отличное от своих определений, и тем не менее мы мыслим объект, невзирая на все изменения его определений, как тождественный себе, т. е. как субстанцию. Следовательно, субстанция есть не что иное, как то, что несет все эти определения, и, собственно говоря, — лишь

выражение постоянной рефлексии, направленной на становление объекта. Поскольку, представляя себя воздействующими на объекты, мы необходимо должны мыслить переход объекта из одного состояния в противоположное, мы можем являться себе лишь в качестве изменяющих случайные определения вещей, а не их субстанциальность.

с) Только что было высказано следующее утверждение: если я изменяю случайные определения вещей, то мое действование должно сопровождаться постоянным рефлек-тированием изменяющегося объекта. Но рефлексии без сопротивления не бывает. Следовательно, для того чтобы свободная деятельность происходила при постоянной рефлексии, эти случайные определения не должны изменяться без сопротивления. Из этого явствует также, что случайные определения вещей составляют в них то, что ограничивает меня в действовании, и именно это объясняет, почему эти вторичные свойства вещей (которые служат выражением определенной ограниченности), например твердость, мягкость и т. д., вообще не существуют для чистого созерцания.

Выведенные до сих пор отрицательные условия перехода из субъективного в объективное все еще не объясняют, как же действительно происходит этот переход, т. е. каким образом и при каких условиях я вынужден его себе представлять. Само собой разумеется, что подобный переход вообще не мог бы произойти без постоянного соотношения между идеалом и определенным в соответствии с ним объектом, а это соотношение возможно лишь посредством созерцания, которое само, однако, не проистекает из Я, а только парит между двумя противоположными представлениями Я: представлением, свободно очерченным, и представлением объективным. Поэтому мы сразу же переходим к главной задаче нашего исследования.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я