• 5

Прагматические границы толерантности

Толерантность прежде всего есть практика «обычных» людей.

Философская концепция, как обычно, — primum vivere deinde

philosophari — следует за этой практикой, а идеологические схемы

лишь делают более прочным уже достигнутый мир. Но достигается*

то этот мир вовсе не по принципиальным основаниям, а — как это

чаще всего бывает с практикой — по утилитарным и прагматиче*

ским соображениям. Поэтому вполне объясним тот факт, что и пер*

вые обоснования необходимости толерантности в теории отражали

такое положение дел, ссылаясь на нерациональность преследования

диссидентов. Таковы «Послания о веротерпимости» Локка, таковы

взгляды Мильтона, к этому же в конечном счете можно свести и бо*

лее ранние аргументы Кастеллио или Пьера Бейля. Для них интоле*

рантность иррациональна, ибо не может достичь своей цели — при*

вести к истинной религии. И прежде всего потому, что никто не мо*

жет твердо знать истинности своей религии (хотя, конечно, вполне

Раздел 1. Философские аспекты проблемы толерантности 17

может верить в ее истинность). Некоторые (в их числе и Локк) до*

бавляют к этому старый библейский аргумент о невозможности при*

нуждения к вере, из которого также следует утверждение толерант*

ности по прагматическим основаниям.

Итак, вопрос здесь состоит в том, каковы границы так понятой то*

лерантности. Ответ вполне очевиден: если толерантность необходима

попросту потому, что интолерантность не достигает своих целей, она

перестанет быть нужной, если только гонения окажутся эффективны*

ми. То есть если кому*то удастся показать, что плодотворная интоле*

рантность все*таки возможна (либо в силу изменения конкретных ус*

ловий, либо по причине перемены общей теоретической перспекти*

вы), прагматическая толерантность теряет всякую ценность. Именно

поэтому, по Фоме Аквинскому, толерантно следует относиться к тем

ересям и религиям, борьба с которыми приведет к еще большему злу

(но не ко всем остальным диссидентам, борьба с которыми не только

возможна, но и желательна). Именно поэтому Джонасу Просту уда*

лось противопоставить тезису Локка о невозможности принуждения

к вере концепцию опосредованного влияния насилия. В самом деле,

по Просту, хотя и невозможно в строгом смысле слова заставить чело*

века верить во что*либо, ограниченное насилие вполне может побу)

дить его более внимательно рассмотреть основания своих представле*

ний. Если это так, интолерантность иррациональна лишь в самых

крайних своих проявлениях, ибо, конечно, совсем уж неразумно каз*

нить человека, желая обратить его в свою (истинную) веру.

Таким образом, границы толерантности вполне могут интерпре*

тироваться прагматически и даже чаще всего понимаются именно так

в политической практике. Толерантность, с этой точки зрения, цен*

на до тех пор, пока она эффективна; в противном случае вполне за*

кономерны разной степени суровости меры воздействия. Такое по*

нимание, однако, само весьма ограниченно — своей принципиаль*

ной неустойчивостью. Если выбор толерантности зависит от

конкретных изменяющихся условий, не существует никаких гаран*

тий невозобновления Варфоломеевской ночи или религиозных

войн — если только кто*то сможет доказать, что полное уничтожение

той или иной группы, во*первых, возможно, а во*вторых, желатель*

но ради того или иного «общего блага». В конце концов, ведь имен*

но прагматическими соображениями гонители чаще всего объясня*

ют свою нетерпимость. Если обратиться к совсем недавнему приме*

ру, предложение группы депутатов Государственной Думы вернуться

к закону 1933 года, предусматривающему уголовное наказание за го*

мосексуализм, имеет абсолютно прагматические основания: борьбу

со СПИДом, заботу о моральном и физическом здоровье нации и т. д.

Проблемы прав человека данный дискурс попросту не ставит.

Наконец, последний и очень яркий в этой связи пример. Истори*

кам и философам хорошо известна эволюция взглядов Св. Августи*

на, который перешел от достаточно широкой толерантности к той

«трактовке» донатизма, которая позднее стала теоретической осно*

вой Священной Инквизиции. Причем сам Августин объяснял этот

свой поворот именно практическими соображениями. Так, в письме

к донатисту Винценту он заявляет: «Мое мнение сначала состояло

в том, что никого не следует принуждать к единству во Христе. …За*

тем, однако, я уступил фактам… Я отказался от этого своего мнения

не из*за каких*то контраргументов, но в силу доказанных фактов…

Прежде всего мне указали на мой собственный город, который был

совершенно донатистским, но страхом императорских законов был

обращен к католическому единству…» (цит. по: [Lamirande 1975: 14—

15]). Поскольку толерантность Августина была основана на убежде*

нии в неэффективности интолерантности, именно факты, а не ка*

кие*то абстрактные рассуждения*контраргументы побудили его из*

менить свою точку зрения. Однако нельзя отрицать и того, что

в некоторых случаях прагматические соображения работают как

нельзя лучше — ведь именно ими были остановлены кровавые рели*

гиозные войны новоевропейской истории, и это конкретное реше*

ние оказалось вполне устойчивым (хотя скорее всего, как мы увидим

в дальнейшем, такая устойчивость связана с тем, что практические

выходы из положения были осмыслены теоретически и преврати*

лись в твердые принципы европейского морального сознания).

Итак, прагматическая толерантность определяется эффективно*

стью и полезностью своего применения, что, в свою очередь, огра*

ничивает и саму эту концепцию, поскольку основанные на ней ре*

шения проблем оказываются недолговечными. Такое положение дел

заставляет искать принципиальные подходы к проблеме. Следует,

правда, заметить, что одним из условий такого поиска будет обрете*

ние мира, то есть именно практическое решение вопроса.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я