• 5

Две проблемы манипулятивного реализма

Пожалуй, наиболее серьезную конкуренцию выбранной нами версии на-

учного реализма может составить манипулятивный реализм Я. Хакинга,

но, как показано ниже, эта версия также не лишена серьезных трудностей.

Согласно научному реализму построение научных теорий имеет своей

целью достижение истинного знания о не зависящей от сознания реаль-

ности, а их принятие научным сообществом теории означает фактическое

обоснование веры в то, что она истинна. Антиреализм полагает целью

построения научных теорий не столько истинное описание теорией ре-

альности, сколько успешность ее работы в исследуемой области.

Говоря о различиях между научным реализмом и антиреализмом, ос-

тановимся кратко на гносеологической составляющей, обосновывающей

принятие научным сообществом новых концепций в области фундамен-

тальных исследований, а точнее, обусловливающей обоснованность на-

ших вер в то, что выбор между конкурирующими научными теориями

действительно обоснован. Традиционно в целом научный способ позна-

ния реальности тесно связан, во-первых, с концептуальным выражением

реальности и, во-вторых, с процедурами эмпирической проверки (выбо-

ра). Обращение к науке и научной теории является бессмысленным без

фиксации конкретной концептуальной схемы, посредством которой и

происходит рассмотрение объектов научной теории, а значит, и реально-

сти, которую стремится описать наука. Вопрос о том, что есть реальность,

описываемая научной теорией, не так прост, как может показаться на

первый взгляд. На наш взгляд, представление о реальности формируется

хорошо проинтерпретированной научной теорией. Таким образом, как

это ни парадоксально, существование реальности необходимо доказы-

вать, используя концептуальный аппарат теории. Данное требование яв-

ляется, бесспорно, важным при ответе на главный вопрос философии ес-

тествознаниякакую реальность описывает та или иная теория?

Далее, принято считать, что научное знание в современном виде воз-

никло в конце XVI – начале XVII в., а именно с фиксации Ф. Бэконом

эмпирического метода как метода получения нового знания и успехов

методов теоретической механики И. Ньютона. В данном случае понятие

«эмпирия» не ограничивается понятиями «эксперимент» или «наблюде-

ние», намного важнее, что оно дает возможность сравнения эксперимен-

тальных данных с теоретическими моделями, построенными на основе

других эмпирических данных (либо теоретических моделей с моделями,

построенными на основе эмпирических данных), и, таким образом, по-

зволяет получить новое знание. Обратим внимание также на то, что, как

правило, эксперимент проводится с понятиями (внутри понятийного кар-

каса) конкретной теории и опирается на ее заключения. Вследствие этого

большинство проводимых экспериментов являются лишь иллюстрациями

конкретных теорий. Например, известный эксперимент с тележкой, дви-

жущейся по наклонной плоскости, и каплями жидкости является лишь

иллюстрацией второго закона Ньютона, а не его доказательством. Поэто-

му традиционно более эпистемологически значимым принято считать

эксперимент, позволяющий сделать выбор между различными теоретиче-

скими концепциями.

На наш взгляд, в настоящее время указанный выше стандарт, обеспе-

чивающий обоснованность наших вер в адекватность научного знания,

трансформировался в требование более общего плана: от научной теории

кроме логически связанных теоретических построений требуется удовле-

творение стандарту «хорошей интерпретации». До определенного момен-

та понятие «хорошей интерпретации» научной теории, как правило, одно-

значно и исключительно связывалось с понятием эмпирии и процедурой

ее эмпирической проверки. На современном этапе в понятие «хорошей

интерпретации» научной теории (а в некотором смысле и обоснованности

и достоверности научного знания) включают определенные гносеологи-

ческие установки, напрямую уже не связываемые с непосредственной

эмпирической проверкой положений теории. Возможно, данное обстоя-

тельство вызвано известными трудностями эмпирической науки сегодня,

когда на смену эмпирической проверке в таких областях знания, как кос-

мология и физика высоких энергий, приходит понятие косвенной эмпи-

рической проверки. В то же время это может быть связано с тем, что уро-

вень опосредования современными научными теориями реальности ста-

новится выше, чем это было еще в середине XX в. Объекты, с которыми

работали исследователи в рамках научных теорий в области молекуляр-

ной, атомной, ядерной физик, поддавались непосредственному эмпириче-

скому исследованию. Даже когда философские дискуссии затрагивали

новую (для середины ХХ в.) трактовку телескопической проблемы Гали-

лея, большинство исследователей продолжали верить в непоколебимость

эмпирического обоснования научного знания (более того, продолжали

считать его единственно возможным), даже если приходилось считаться с

тем, что между исследователем и объектом исследования «находится»

сложный прибор [Кун, 2001].

Характерной чертой современной ситуации, например, в физике высо-

ких энергий является представление о существовании объектов, являю-

щихся принципиально ненаблюдаемыми в рамках конкретной теории. В

качестве примера можно привести гипотезу конфайнмента или удержа-

ния цветов в квантовой хромодинамике, согласно которой «ненаблюдае-

мость свободных кварков и глюонов имеет не временный, а принципи-

альный характер, “составляющиеобъекты принципиально, а не в силу

технических трудностей невозможно выделить (сравните с тем, что моле-

кулы можно разделить на атомы, атомына электроны и ядра, ядрана

нуклоны и т. п.)» [Физическая энциклопедия. С. 213] (см. дополнение Б).

Требования эпистемологического реализма связаны со следующими

вопросами: какие гносеологические позиции (установки) могут обеспечи-

вать основания для наших вер в обоснованность принятия и обоснования

научным сообществом новых теорий в космологии и физике высоких

энергий или, например, насколько будет обоснована вера в научный ста-

тус теории супергравитации или суперобъединения, если подтверждаться

она будет исключительно косвенно? На наш взгляд, развитие научных

теорий и дальше пойдет по пути исчерпания возможности наглядной

проверки вводимых в теорию представлений, если, конечно, считать на-

глядными те понятия, с которыми мы можем непосредственно эмпириче-

ски работать, адекватность которых мы можем экспериментально прове-

рить. В этом случае, например, такое понятие, как кварк, следует при-

знать полностью лишенным наглядности. Попытки уточнить эпистемоло-

гические требования реализма нередко приводят исследователей к рассу-

ждениям, связанным с обсуждениями причинности (причинное объясне-

ние имеет определенное эпистемологическое значение, так как содержит

уверенность, что что-то должно являться причиной того, что мы наблю-

даем: свидетельство того, что Х является причиной явления, которое мы

наблюдаем, является достаточным основанием для того, чтобы поверить

в Х). Существует своеобразная форма «причинностного» реализма (causal

form of realism), которая традиционно разграничивает требования относи-

тельно теории и требования относительно теоретических объектов, кото-

рые они описывают. Это манипулятивный реализм, который представлен

в известных работах Я. Хакинга или Н. Картрайт [Хакинг, 1998; Cartwright,

1983]. Существенным недостатком этой позиции является то, что

само представление о манипулировании теоретическим объектом полно-

стью лишает смысла наши эпистемологические требования относительно

истины теории.

Книга Я. Хакинга «Представление и вмешательство» издавалась на

русском языке несколько раз. Прежде чем перейти к анализу недостатков

этого подхода, отметим его достоинства и обратим внимание на то, что

впервые именно в рамках манипулятивного реализма были предложены

удобные (например, для анализа фундаментальных научных теорий в об-

ласти космологии и физики высоких энергий) гносеологические основа-

ния, успешно оппонирующие гносеологическому релятивизму и неясно-

сти по поводу того, что мы изучаем, например, в космологических теори-

ях, когда даже случаи косвенной подтверждаемости редки и науке во

многом приходится полагаться исключительно на теоретические резуль-

таты.

Ключевое понятие манипулятивного реализматеоретический объ-

ект. По мнению Я. Хакинга, «теоретический объектэто понятие-гибрид,

приводимое для обозначения объектов, постулируемых теорией, но кото-

рые мы не можем непосредственно наблюдать. Кроме всего прочего он

обозначает частицы, поля, процессы, структуры, состояния и т. п.» [Ха-

кинг, 1998. С. 36]. В той мере, в какой научный реализм относительно

теоретических объектов утверждает, что

достаточно большое количество теоретических объектов действитель-

но существует, т. е. что признаваемый теоретический объект должен

существовать, а не только быть удобным интеллектуальным средст-

вом, и из него следует также, что мы на самом деле знаем о существо-

вании (или имеем хорошие основания быть уверенным в этом) по

крайней мере некоторых объектов современной науки [Там же. С. 38],

мы можем утверждать, что такой объект теории, как, например, волновая

функция, вполне может обладать статусом реализма. Необходимым усло-

вием для признания того, что данный теоретический объект обладает реа-

лизмом, является условие манипулирования с объектом:

«Прямое» доказательство существования электронов и им подобных

объектов заключается в нашей способности манипулировать ими

Мы проверяем гипотезы о теоретических объектах, в ходе экспери-

мента с объектами, которые в принципе не «наблюдаемы», мы убеж-

даемся, что ими можно манипулировать регулярным образом, с тем,

чтобы получать новые явления и исследовать другие аспекты природы.

Только манипулирование с объектом при экспериментировании с чем-

нибудь другим может в этом убедить. В целом любые другие теорети-

ческие объекты потеряют свой гипотетический статус и станут обыч-

ной реальностью, такой как электроны, когда мы станем использовать

их для изучения чего-либо другого [Там же. С. 272].

Прежде чем перейти к анализу адекватности манипулятивного реа-

лизма целям нашего исследования, обратимся к вопросу о том, что пред-

ставляет собой косвенная подтверждаемость научной теории. В контексте

«маргинализации явлений» любая эпистемологическая схема будет опе-

рировать именно косвенной, а не прямой подтверждаемостью. Понятие

непрямой (косвенной) эмпирической проверки научных теорий, содер-

жащих теоретические объекты, играет одну из основных ролей в обосно-

вании научной теории в рамках манипулятивного реализма. На наш

взгляд, этот вопрос нельзя обойти, не отметив известной путаницы, свя-

занной с понятиями альтернативной и косвенно подтверждаемой научных

теорий. Под альтернативными (конкурирующими) научными теориями

 (гипотезами) мы будем понимать две и более самостоятельные научные

теории (гипотезы), построенные на основе одного набора эмпирических

данных, каждая из которых может обладать собственным, отличным от

других формальным аппаратом, быть внутренне логически непротиворе-

чивой и претендовать на охват достаточной предметной области, облада-

ние достаточными предсказательной силой и эвристическим потенциа-

лом, для того чтобы считаться единственной преемницей сложившегося и

считающегося твердо установленным научного знания.

Ситуация с косвенной подтверждаемостью сложнее. Во-первых, гово-

ря о косвенной подтверждаемости теории (гипотезы), мы заранее подра-

зумеваем существование «базовой» рабочей научной теории, находящей-

ся в развитии, ограниченность которой еще не определена до конца, в

противном случае теория не может рассматриваться как основание для

«проверки». Под областью ограниченности научной теории мы понимаем

ограниченность ее предметной области, которую фиксирует содержа-

тельная часть теории. Область ограниченности (область работы) теории

это область тех явлений, которые эта теория объясняет или может объяс-

нить. Соответственно теория принципиально оставляет в стороне сферу

явлений, которые не могут быть описаны на языке принятых понятий, и

даже если они могут быть описаны, то они не могут быть объяснены в

рамках данной теории. Другими словами, за пределом, ограниченным

действием некоторой теории, функционирует (т. е. описывает, объясняет

и, следовательно, предсказывает) уже принципиально другая теория. Во-

вторых, должна быть представлена гипотеза (теория), обеспечивающая

преемственность сложившегося знания и предсказывающая нетривиаль-

ный эффект (свойство, трактовку оснований для объяснения эффекта,

неувязку с предсказаниями базовой теории и т. д.), эмпирическое под-

тверждение которого и будет считаться косвенной проверкой базовой

теории или же косвенным подтверждением гипотезы. Два указанных тре-

бования, на наш взгляд, могут отражать представление о характере уве-

личения теоретического содержания научного знания: мы не должны

привлекать аппарат (методы, теоретические схемы и т. д.) теорий в те об-

ласти, в которых они в принципе не могут работать. С этой точки зрения,

на наш взгляд, бессмысленным является привлечение механики Ньютона

(ограниченность которой давно показана: в ее рамках невозможно опи-

сать электромагнитные явления на движущихся телах) к формированию

гипотез, претендующих на косвенную проверку, например, квантовой

механики.

Можно рассмотреть несколько характерных случаев косвенной под-

тверждаемости научных теорий. Пример косвенного подтверждения со-

литонной модели строения барионов мы уже рассматривали выше, при-

ведем еще несколько примеров. Например, дополнительная гипотеза фор-

мулируется так, чтобы ее экспериментальное подтверждение служило

подтверждением базовой модели. Данные орбитального телескопа

HUBBLE свидетельствуют о том, что разбегание далеких галактик про-

исходит не пропорционально расстоянию до них, как считалось ранее, а

быстрее. Открытие реликтового излучения в 1964 г. послужило экспери-

ментальным подтверждением (основанием для принятия широким науч-

ным сообществом) модели расширяющейся Вселенной. Обнаруженные

флуктуации реликтового излучения в 2001 г. считаются косвенным под-

тверждением модели-преемницымодели (гипотезы) ускоренно расши-

ряющейся Вселенной [Чернин, 2001]. В данном случае имеет место под-

ход, когда альтернатива выступает «в пользу» базовой теории, но обосно-

ванность подтверждаемости устанавливается не в рамках стандартов оп-

ределенной теории, а скорее в рамках стандартов целой области научного

знания.

Третий пример: дополнительная гипотеза может формулироваться в

условиях, когда ее экспериментальное подтверждение в рамках базовой

теории в принципе невозможно. В данном случае речь может идти об ис-

ключительно теоретическом обосновании, которое может быть сопряже-

но, например, с выделением предельных соотношений или ограничений

базовой теории, которые, как правило, невозможно фиксировать эмпири-

чески, или же с указанием на возможности исключения из новой модели

«непримиримых» противоречий, существовавших в прежних моделях.

Например, «доказать максимальность какой-либо физической величины,

несущей качество предельной величины, экспериментально не представ-

ляется возможным, поскольку предполагается абсолютное отсутствие

аналогичного качества за предельным значением», поэтому мы считаем,

что модель дискретно-непрерывного пространства-времени получает кос-

венное теоретическое подтверждение в ходе анализа свойств изотахии,

кекинемы и реновации [Корухов, 2002]. В данном случае имеет место

подход, когда альтернатива выступает «против» базовой теории, но эм-

пирический критерий подтверждения оказывается бессилен.

Последний случай интересен еще и тем, что позволяет проиллюстри-

ровать различие между понятиями «альтернатива» («альтернативная тео-

рия») и «косвенно подтверждаемая теория». В последнем случае косвен-

но подтверждаемый подход к построению модели дискретно-

непрерывного пространства-времени выступает как основание для вы-

движения требований, ограничивающих применимость базовой модели

специальной теории относительности. Напомним, что альтернативы стро-

ятся на одном наборе эмпирических данных, а говоря о косвенной под-

тверждаемости (проверке), мы изначально ориентированы на существо-

вание базовой теории и новой гипотезы. Однако все три случая объединя-

ет то, что под косвенной подтверждаемостью мы можем интерпретиро-

вать процесс выдвижения альтернативных гипотез, направленный на

фиксацию ограниченности базовой модели. Очевидно, что альтернативы

могут рассматриваться как теории, получающие косвенную подтвер-

ждаемость, а косвенно подтверждаемые концепции могут являться аль-

тернативами.

Далее, попытаемся дать новую интерпретацию понятия косвенной

подтверждаемости для теорий, содержащих принципиально ненаблюдае-

мые теоретические объекты, с учетом представления о теоретических

объектах в рамках манипулятивного реализма. С позиции манипулятив-

ного реализма ситуация в современных физике высоких энергий и космо-

логии такова, что все суждения, основанные как на эмпирических дан-

ных, так и на теоретических выкладках, участвующие в косвенной под-

тверждаемости научных теорий, являются суждениями о теоретических

объектах, а не о теориях в целом. Утверждения, касающиеся косвенной

подтверждаемости теории или гипотезы, в первую очередь затрагивают

вопросы существования именно теоретических объектов (например,

предполагаемых свойств, трактовок, неувязок с «базовой» теорией

и т. д.), вопросы, связанные именно с функционированием и обосновани-

ем конкретных теоретических объектов, а не вопросы, например, пред-

сказательного успеха или верифицируемости теории. Строго говоря, на

наш взгляд, термин «косвенно подтверждаемая теория» не является точ-

ным: речь идет о теоретических объектах, так как если бы мы, напротив,

эмпирически подтверждали следствия теории, то теория считалась бы

общепринятой и «хорошо проинтерпретированной». В данном случае

косвенное подтверждение означает лишь то, что проверены некоторые

суждения (которых недостаточно, чтобы считать теорию «хорошо проин-

терпретированной») именно относительно некоторых теоретических объ-

ектов (отдельных предполагавшихся свойств, характеристик и т. д.), т. е.

речь идет о том, что косвенно подтверждаемые гипотезы, по-видимому,

обеспечивают некоторое объяснение и помогают делать хорошие пред-

сказания относительно данных теоретических объектов (свойств, харак-

теристик, неувязок с базовой теорией и т. д.).

Для того чтобы наши веры в правильность выбора между альтернати-

вами были обоснованы, в рамках манипулятивного реализма предлагает-

ся использовать следующий методологический подход: выбор будет счи-

таться обоснованным в том случае, если теоретические объекты, относи-

тельно которых выстраиваются суждения косвенной подтверждаемости,

обладают реализмом относительно теоретических объектов (в смысле

удовлетворения требованиям манипулирования с ними). Под манипули-

рованием с теоретическими объектами на уровне косвенной подтвер-

ждаемости научных теорий, содержащих принципиально ненаблюдаемые

в рамках этих теорий объекты, понимается фиксация области ограничен-

ности базового знания с позиции заданного (в исследуемой на подтвер-

ждаемость гипотезе) теоретического объекта. На наш взгляд, подобная

«переинтерпретация» научного реализма применительно к ситуации кос-

венной подтверждаемости не нарушает основные принципы «традицион-

ной» концепции научного реализма, в частности, основанное на понима-

нии «причинных сил» манипулирование теоретическим объектом при

экспериментировании с другими объектами. Подход, когда в ходе кос-

венной подтверждаемости манипулирование в указанном нами смысле с

другим косвенно подтвержденным (не важно как: косвенно, эмпирически,

или теоретически) теоретическим объектом проводится при исследовании

еще более фундаментальных областей реальности (построении более

обобщающих теорий), является общепринятым, а результаты признаются

достоверными, например, в современных космологии и физике высоких

энергий. Кроме того, исходя из представления о том, что развитие науч-

ного знания сопровождается указанием на ограниченность старого с по-

зиции нового, мы можем заключить, что в ходе предложенной интерпре-

тации манипулирования с теоретическими объектами мы тем самым

обеспечиваем проверку адекватности вводимых новых представлений.

Приведенные выше замечания позволяют сделать вывод, что утвер-

ждения косвенной подтверждаемости (которые строятся исключительно

как утверждения о теоретических объектах) теорий, в которых постули-

руется существование принципиально ненаблюдаемых объектов (таких,

как кварки в физике высоких энергий или релятивистский эфир в концеп-

ции дискретно-непрерывного пространства-времени), не могут служить

основанием для выбора между конкурирующими теориями (альтернати-

вами). Другими словами, по результатам косвенной подтверждаемости

научных теорий у нас нет достаточных оснований считать сам результат

более обоснованным эмпирически, чем теоретически (у нас нет основа-

ний больше доверять эмпирическим данным в обосновании теории в про-

цессе косвенной подтверждаемости или в обосновании выбора между

альтернативами в процессе косвенной подтверждаемости одной из гипо-

тез, чем теоретическим выкладкам). Обеспечить обоснованность нашего

вывода об обоснованности выбора между альтернативами, содержащими

предположения о принципиально ненаблюдаемых объектах, на основании

эмпирических данных, полученных в результате косвенной подтверждае-

мости, нельзя.

Данное обстоятельство является решающим аргументом в пользу того,

что манипулятивный реализм нельзя рассматривать в качестве основания

для выдвижения методологических требований, которые должны обеспе-

чивать обоснованность знания в условиях, когда эмпирическая проверка

предсказаний затруднена или невозможна. Во-первых, манипулятивный

реализм приводит к уравниванию гносеологического приоритета теоретического и эмпирического, однако для обоснования знания в области

фундаментальных научных теорий, на наш взгляд, требуется более четкое

разграничение и даже обоснование доминирующей роли теоретической

аргументации (третий пример косвенного подтверждения не укладывает-

ся в схему рассмотрения манипулятивного реализма). Во-вторых, в осно-

ве манипулятивного реализма все же лежит представление о манипули-

ровании теоретическим объектом как об эмпирической процедуре, что

свидетельствует о доминировании эмпирического подтверждения перед

теоретическим.

Примеры рассмотрения других интерпретаций понятия непрямой

(косвенной) подтверждаемости также приводят нас к тому, что требова-

ния эпистемологического реализма являются значимыми для анализа

теорий и их объектов в области фундаментальных исследований. Напри-

мер, К. Брэдинг, оппонируя П. Коссо по вопросу интерпретации эмпири-

ческого статуса симметрий в физике, замечает (см. дополнение А):

Локальная калибровочная симметрия имеет только не прямое эмпири-

ческое значение, оставаясь свойством уравнений движения. В теориях

с локальной калибровочной симметрией поле распределения материи

и калибровочное поле сосуществуют вместе, образуя единый теорети-

ческой объект, а локальная симметрия является свойством именно это-

го объекта. Мы не можем связать изменение симметрии с одной из

подсистем целой системы (например, полем распределения материи)

независимо от другойкалибровочное поле тоже будет трансформи-

роваться, так как симметрия системы в целом должна сохраняться

[Brading, Brown, 2004. Р. 654].

На наш взгляд, каким бы ни было рассмотрение непрямой эмпириче-

ской подтверждаемости теории, в любом случае основные эпистемологи-

ческие требования, касающиеся утверждения адекватности теории в об-

ласти фундаментальных исследований, выносятся относительно теорети-

ческих объектов теории. Любая форма манипулятивного реализма, вы-

двигая формы анализа теории и реальности, фактически акцентируется на

методологических формах отношения теории и эмпирических процедур

установления ее адекватности (анализ теоретического объекта и его роли

в установлении истинности в косвенно подтверждаемой научной теории,

когда прямая эмпирическая проверка предсказания теории затруднена, а

порой и невозможна), что воспринимается нами как определенный

недостаток.

Итак, попытки обосновать выбор нами научного реализма в качестве

методологической платформы анализа адекватности научного знания в

области фундаментальных исследований привели к следующим выводам.

Позиция эмпирицизма (в частности, конструктивный эмпирицизм

Б. ван Фраассена и инструментализм Э. Нагеля) признана не отвечающей

требованиям нашего исследования в силу трудностей выдвижения мета-

физических требований относительно научных теорий и научного иссле-

дования в целом, а конкурирующие формы реализма (в частности, мани-

пулятивный реализм Я. Хакинга) – в силу трудностей выдвижения эпи-

стемологических требований3.

На наш взгляд, основное преимущество научного реализма состоит в

том, что он выдвигает аксиологическое (а не методологическое!) требо-

вание истинности научной теории, которое определенным образом кон-

тролирует адекватность концептуальной модели [Головко, 2005б]. Ос-

новной аргумент, который выдвигают антиреалисты против полагания

реалистами истины как цели научного исследования, – это уже хорошо

знакомый аргумент недоопределенности теории эмпирическими данными

(см. гл. 2).

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я