• 5

7. ПСИХИЧЕСКОЕ НАСТОЯЩЕЕ

Мы уже видели, как мыслители вроде Маха, отвергая

теорию Канта, утверждают, что время является ощуще-

нием, а мыслители вроде Жане считают, что оно предста-

вляет собой интеллектуальную конструкцию. Хотя мы

поддержали второй взгляд, мы должны теперь рассмот-

реть эту проблему дальше. Но сначала нам необходимо

отметить тот факт, что прямое восприятие изменения,

хотя оно определенно обнаруживается в виде последо-

вательности, требует одновременного присутствия при

нашем осознании событий в другой фазе представления.

Комбинация одновременности и последовательности в

нашем восприятии означает, что время нашего созна-

тельного опыта больше похоже на движущуюся линию,

чем на движущуюся точку. На справедливость такого

сравнения было указано в 1882 году в анонимной книге,

которая, как мы теперь знаем, была написана Клэем2.

≪Отношение опыта ко времени, —писал он, —еще не

было глубоко изучено. Объекты опыта даны как пребы-

вающие в настоящем, но часть времени, относящаяся к

данной величине, совершенно отлична от того, что фи-

лософия называет Настоящим≫. Таким образом, все ноты

1 Эта взаимозависимость обнаруживается также при анализе

зрительного восприятия. Согласно Р. У. Сперри (R. W. S p e r r у,

American Scientist, 40, 1952, 305), восприятие одновременных про-

странственных отношений обычно зависит от временной организа-

ции процессов в мозге. Таким образом, если мы желаем понять нерв-

ный механизм, участвующий в зрительном восприятии, скажем,

треугольника, Сперри полагает, что мы должны изображать тре-

угольник, как если бы он постепенно строился из точек и черт, по-

являющихся в мозге друг за другом так, что восприятие треуголь-

ника как целого происходит непрерывно. Это совпадает с взглядом,

защищаемым Д. О. Хеббом (D. O. H ebb, The Organization of Behavior,

New York, 1949, p. 100), что ≪стабильность восприятия за-

ключается не просто в устойчивом характере деятельности мозга,

но в тенденции фаз нерегулярного цикла повторяться через корот-

кое время.

музыкальных тактов кажутся слушателю содержащи-

мися в настоящем, точно так же как весь пространст-

венный путь, прочерченный метеором по небу, представ-

ляется наблюдателю данным сразу. Клэй назвал этот

конечный отрезок времени, который включен в наш не-

посредственный опыт, кажущимся (Specious) настоящим.

Уильям Джемс предположил, что, так как каждый сти-

мул нервной системы оставляет некоторую скрытую

активность, которая исчезает только постепенно, мы пе-

реживаем в каждый момент мозговые процессы≫ кото-

рые перекрывают друг друга, и благодаря множеству

таких перекрываний образуется ощущение длительности2.

Джемс с энтузиазмом принял термин Клэя, исходя из

того, что ≪истинное настоящее≫ не должно обладать дли-

тельностью, а должно представлять момент времени,

отчетливо разделяющий прошлое от будущего и совер-

шенно отличный как от того, так и от другого. Это ≪ис-

тинное настоящее≫ будет обсуждено в следующей главе;

оно является математической идеализацией, подобно

безразмерной точке в геометрии. Следовательно, сам

термин ≪кажущееся настоящее≫ довольно правдоподо-

бен, и он будет предпочтительнее использоваться вместо

такого более нейтрального термина, как ≪психическое

настоящее≫.

Область и содержание психического настоящего за-

висят от фокусировки нашего внимания, но оно может

охватывать как первичные образы памяти, так и непо-

средственные предчувствия (expectations) или предощу-

щения (pre-percepts). Классический зрительный пример

предощущения имеет место, когда хирург видит кровь

пациента еще до того, как скальпель разрезает его кожу.

Такой же яркий пример первичных образов памяти, кото-

рые образуют часть психического настоящего, был пред-

ложен Бертраном Расселом, утверждавшим, что мы

иногда замечаем, будто часы уже пробили, хотя мы не

отмечали этого, когда они били2. Мандл3 критиковал

этот пример на том основании, что наше сознательное

осмысление звуков часов может быть вызвано нашим

восприятием шума, который еще не исчез благодаря

1 У. Джемс, Психология, СПб., 1905, стр. 241.

непрерывной вибрации механизма боя, но он также утвер-

ждает, что в других случаях мы, по-видимому, способны

≪инспектировать≫ звуки, которые уже отзвучали. Мандл

описывает, как его иногда во время засыпания беспо-

коит короткая серия резких ударов с соседней железной

дороги и что он сам, как оказалось, обращает внимание

на такие звуки после и только после того, как они уже

отзвучали, звуки все еще кажутся ≪непосредственно при-

сутствующими≫ в том смысле, что он мог сосчитать их

и определить их относительную длительность.

Часто обсуждаемый зрительный пример —движение

секундной стрелки часов. По-видимому, мы наблюдаем

это движение таким образом, что мы не видим движе-

ние минутной или часовой стрелки. Проф. Броуд' ут-

верждал, что видение движения секундной стрелки со-

вершенно отлично от видения того, насколько про-

двинулась часовая стрелка, так как в одном случае

мы имеем дело с ≪тем, что происходит в одной чувствен-

ной области≫, тогда как в другом мы имеем дело со

сравнением между двумя различными чувственными об-

ластями. Аргумент Броуда, гласящий, что движение

определенной длительности буквально воспринимается

как целое, вызвал возражения проф. Пэйтона, который

утверждает, что ≪если бы в некоторый момент я мог

ощущать несколько различных положений секундной

стрелки, то эти различные положения воспринимались

бы как имеющие место все в один и тот же момент.

Другими словами, то, что я воспринимал бы, было бы

не движением, но неподвижным веером, занимающим

определенную площадь≫2. Тем не менее в случае падаю-

щей звезды мы осознаем, что одна часть движения бо-

лее ранняя, чем другая, хотя все движение охватывается

в пределах психического настоящего. Рассел утверждает,

что если бы мы не сознавали этого, мы не знали бы,

произошло ли движение от Л к S или от В к А 3.

Хотя Джемс говорил о качественном постоянстве

психического настоящего, он понимал, что оно не яв-

ляется интервалом фиксированной длительности, но

представляет собой переменный промежуток времени со

своим содержанием, в котором одна часть подразумева-

лась более ранней и другая более поздней. Термин ≪ка-

жущееся настоящее≫, используемый психологами, к со-

жалению, несколько двусмыслен. В самом широком

смысле его можно рассматривать как .обозначение дли-

тельности временного опыта, совместимого с определен-

ной последующей унификацией. В более узком смысле

его можно применить к интервалу времени, в течение

которого события не наблюдаются как более ранние или

более поздние, но присутствуют как бы одновременно.

Джемс утверждал, что в самом широком смысле психи-

ческое (или кажущееся) настоящее может охватывать

минуту, но Пьерон' определил приблизительно в пять

или шесть секунд предел времени, в течение которого

серия последовательных событий может сохраниться,

≪подобно воде в ладонях≫, в акте единого понимания2.

Если мы воспринимаем, что два события происходят

друг за другом, то должно иметься минимальное разде-

ление между ними. И обратно, это минимальное раз-

деление можно рассматривать как меру разрешимости

(acuity) времени. Оно зависит от особого сложного сен-

сорного механизма и имеет наибольшую величину в на-

шей слуховой практике. Обычно наикратчайшая воспри-

нимаемая единица времени, или ≪точка времени≫, имеет

длительность около одной десятой секунды для зрения

и около одной сотой секунды для слуха и осязания, наи-

меньший предел при чрезвычайных условиях составляет

около двух миллисекунд для слуха3. Разница зависит

2 Обычно это время не может быть более секунды, однако

Дж. Холдэйн в обсуждении танцев пчел (J. B. S. H a l d a n е,

Diogenes, 4, 1953, 15) считает допустимым, что в сознании пчелы

кажущееся настоящее может продолжаться пять или десять минут.

≪Если это так, то танец и полет одновременно присутствуют

в ее сознании, как вся речевая или музыкальная фраза одновременно

присутствует в человеческом уме. Глаза пчел и другие органы

чувств воспринимают настолько меньше информации за секунду,

чем наши, что значительно большее растяжение времени не подра-

зумевает такого же богатого опыта, как наш. Такую спекуляцию

несомненно нельзя проверить в настоящее время. Возможно, она

никогда не может быть проверена≫.

8 Кратчайшее время, за которое возможно сознательное

восприятие звуковой последовательности (2 миллисекунды), состав-

ляет одну десятую кратчайшего времени визуальной последователь-

ности (хотя интервал времени, необходимый для различения двух

от природы соответствующих сенсорных процессов. Как

общее правило, мы можем грубо взять 50 миллисекунд

как психический момент, представляющий собой интер-

вал между различимыми восприятиями. Это согласуется

со скоростью прочтения слова при беглом чтении, ко-

торая составляет около 1/го секунды. С другой стороны,

единица времени серийных нейрофизиологических про-

цессов (синаптическая задержка плюс время прохожде-

ния) имеет порядок миллисекунды Ч

Воспринимаемые события рассматриваются как од-

новременные, если они относятся к одному и тому же

психическому настоящему и не могут быть переставлены

во времени. В случае событий, действующих на две раз-

личные рецепторные системы, такие, как зрение и слух,

два физически одновременных события могут быть вос-

приняты как последовательные, а два физически после-

довательных события могут быть восприняты как одно-

временные или даже в обратном порядке. Эти ошибки

частично обусловлены различными физиологическими

задержками между раздражением рецепторного органа

и результирующим представлением и частично субъек-

тивными факторами. Одновременность однородных ощу-

последовательных вспышек света, можно укоротить с помощью пря-

мого раздражения особого типа нервного образования в подкорковой

области мозга, известной как ≪ретикулярная формация≫ (см,

Н. Н. J a s p e r et al., Reticular Formation of the Brain, London, 1957).

При визуальном рассмотрении объекта в течение около 10 милли-

секунд наблюдатель осмысленнр замечает что-то, но обычно не мо-

жет сказать,-чтб это. Что касается подсознательного различения зву-

ков, то наши способности изумительны. Эксперименты показали

(О. Klemm, Arch. Gesamte Psych., 38, 1919, 7114;

E. M. v. H o r n b o s t e l und M. W e r t h e i m e r, Sitz. Preus.

Akad. Wiss., Berlin, 1920, 38896), что наше определение локали-

зации источника звука обеспечивается благодаря нашему восприя-

тию бинауральной разницы во времени, а бинауральная разница в

интенсивности воспринимается значительно слабее. Разница во вре-

мени наибольшая, когда звук раздается около одного уха, но даже

тогда она меньше миллисекунды. Когда звук возникает в трех гра-

дусах от средней плоскости головы, разница во времени составляет

только около одной сороковой части миллисекунды. Тем не менее

она все же обеспечивает эффективное определение. Бинауральная

разница во времени, конечно, должна быть ≪декодирована≫, пре-

жде чем мы можем использовать ее для локации. Это декодиро-

вание заключается прежде всего в рефлекторном моторном про-

цессе—быстром инстинктивном повороте головы на источник

звука.

щений устанавливается, таким образом, из неопределен-

ности их наблюдаемого временного порядка.

Систематическое изучение этого вопроса, представ-

ляющего важное практическое значение для доверия,

которое мы имеем к нашим чувствам как инструментам

наблюдения, возникло в астрономии. В 1796 году астро-

ном Ройал Маскелин уволил своего ассистента Кинне-

брука из-за того, что последний, казалось, был неточен

в своих наблюдениях звездных смещений. Приблизи-

тельно двадцатью годами позднее Бесселю пришло в го≪

лову, что разница между наблюдениями двух астроно-

мов могла быть обусловлена личными особенностями.

В настоящее время общепризнано, что даже лучшие

наблюдатели обычно отмечают прохождение звезды че-

рез фиксированное перекрестие астрономического ин-

струмента немного раньше или немного позже на

величину, которая варьирует от одного наблюда-

теля к другому и называется ≪личным уравнением≫.

Вообще говоря, нам трудно расположить ощущение

одного вида между двумя ощущениями другого вида в

тесной последовательности. Если бы, однако, мы вос-

принимали время непосредственно, то природа ощуще-

ний, ответственных за соответствующий интервал, не

должна была бы иметь никакого особого значения. Дру-

гими словами, трудность расположения была бы такой

же большой, если бы все три ощущения были одного и

того же вида. В 1952 году П. Фрэйсс проверил это за-

ключение и статистически нашел, что трудность распо-

ложения была меньше в случае однородности'. Поэтому

он сделал вывод, что у нас нет никакого специфичного

чувства времени. Другими словами, мы воспринимаем

время не непосредственно, но только в виде конкретных

последовательностей и ритмов. Таким образом, это не

само время, а то, что происходит во времени и вызывает

действие. Время основано на ритмах, а не ритмы на вре-

мени. Следовательно, индивидуальное время не является

ни необходимым условием нашего опыта, ни простым

ощущением, но умственной конструкцией. Способность

синтезировать в единый временной порядок пережи-

вания, связанные с нашими различными чувствами,

представляет интеллектуальное достижение, являю-

щееся поздним продуктом человеческой эволюции.

Анализируя идею настоящего, Гюйо подчеркивал

связь между временем и действием. Бергсон шел дальше

и полагал, что надо не только действовать, но надо осо-

знавать действие, то есть надо осознавать определенное

усилие; Жане считал, что и этого недостаточно и что на-

стоящее надо рассматривать как интеллектуальный акт,

объединяющий слово с делом: оно должно рассматри-

ваться как ≪рассказ о действии, который мы сами себе

рассказываем в продолжение действия≫'. Жане- приво-

дил убедительные доказательства своего вывода из под-

робного анализа эксцентричной формы амнезии, извест-

ной как синдром Корсакова. При этой болезни больной

кажется совершенно нормальным, за исключением того,

что он никогда не говорит о настоящем и страдает за-

паздыванием памяти. Больной не способен сознательно

размышлять о настоящем, а только о не слишком не-

давнем прошлом. Например, когда пациентка Шарко,

г-жа Д., у которой этот синдром развился после не-

скольких шоков и истерий, была сильно укушена соба-

кой, то некоторое время спустя она говорила, что она

чувствует боль в ноге, но не знала, что это было. Вся-

кий раз, когда Шарко спрашивал ее, она отвечала ра-

зумно, но, как. только она поворачивалась к нему спи-

ной, он переставал существовать для нее. Тем не менее

у нее должна была существовать память о недавнем

прошлом, ибо во сне она говорила о событиях того же

дня и кричала на собаку, которая укусила ее. Жане

открыл, что для г-жи Д., которую он тщательно изучал

несколько лет, требовалось по меньшей мере восемь

дней, чтобы упорядочить наблюдение. Жане сделал

вывод, что ≪упорядочение настоящего≫ зависит от на-

шей непосредственной памяти.

Таким образом, наше психическое настоящее, быв-

шее до сих пор простым субстратом прямого ощущения,

должно рассматриваться как продукт со сложным

строением. Оно внутренне соотносится с нашим прош-

лым, так как зависит от нашей непосредственной па-

мяти, но оно также определяет наше отношение к не-

посредственному будущему. Неопределенность, которая,

по-видимому, характеризует его протяжение во време-

ни, присуща его природе. ≪Природа настоящего, —пи-

сал Жане, —препятствует точному определению его

длительности≫'. Ибо, говоря словами^ Уайтхеда, ≪вре-

менной промежуток непосредственной длительности

осознанного чувства совершенно неопределенен и зави-

сит от индивидуальных свойств воспринимающего субъ-

екта... То, что мы воспринимаем как настоящее, являет-

ся яркой границей памяти, оттененной предчувствием≫ 2.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я