• 5

6. СОЗНАТЕЛЬНОЕ ПОНИМАНИЕ И СУЖДЕНИЕ О ВРЕМЕНИ

Мы уже видели, что наша идея времени, даже если

она эпистемологически априорна как существенное пред-

положение физической науки, является продуктом чело-

веческой эволюции. С другой стороны, наше осознание

временных явлений, по-видимому, в первом приближении

должно основываться исключительно на фундаменталь-

ном и ни к чему не сводимом личном опыте. Тем не ме-

нее при дальнейшем анализе становится ясно, что наше

восприятие явлений времени, как и восприятие многих

других явлений, которые мы иногда рассматриваем как

1 Проблема ≪синхронизации≫ связанных осцилляторов (с нере-

активным переносом энергии) исследовалась в различных работах.

Р. Адлер (R. A d l e r , Proc. Inst. Radio Eng.>, New York, 34, 1946,

351) изучал соединение гармоничных осцилляторов (синусоидаль-

ных) и нашел, что результирующее колебание было промежуточным

по частоте со сдвигом фазы, зависящим от силы связи и разности

частот первоначально несвязанных осцилляторов. Однако в слу-

чае релаксационных осцилляторов (заметно несинусоидальных)

Дж. С. Прингл (J. S. P r i n g l e , Behaviour, 3, 1951, 17415)

нашел, что результирующая частота может приближаться к частоте

более быстрой компоненты, так что, можно сказать, более быстрая

≪управляет≫ более медленной. Так называемый ≪м а гнет-эффект≫,

открытый Э. ф°н Хольстом (E. v o n Holst, «Pflüger's Archiv»,

237, 1936, 93—21) при изучении принципов координации, управляю-

щих плавательными движениями грудных и спинных плавников

рыб, есть, вероятно, пример такого явления. Хотя ритмы движения

этих плавников могут отличаться, обычно один из них является пре-

обладающим и стремится заставить другие действовать синхронно.

ни к чему не сводимые, является комплексной деятель-

ностью, приобретаемой нами путем обучения. Как мы

уже отмечали ранее, мы должны различать между

последовательностью представлений и нашим осозна-

нием временной последовательности, которая заключена

в них.

Наше осознание времени содержит факторы, которые

мы не связываем с абстрактным понятием времени, осо-

бенно фиксация внимания. Наше внимание может быть

постоянно направлено на ход событий, так что прежде,

чем оно приспособится к одному представлению, оно от-

влечется другим; или оно может стационарно поддер-

живаться повторением одного и того же представления.

Наше сознательное знание времени зависит от того

факта, что наш ум действует при помощи последова-

тельных актов внимания '; в частности, на него влияет

характер (tempo) нашего внимания. Этот характер за-

висит как от содержания внимания, так и от нашего

собственного физического и психического состояния. Хо-

рошо известно, что на осознание времени могут сильно

влиять наркотики. Так, де Куинси при описании дей-

ствия, опиума рассказывал, что опиум иногда вызывает

иллюзию огромного расширения времени, так что ему

показалось, будто он прожил семьдесят или сто лет за

1 По-видимому, мы не можем занимать внимание двумя одно-

временными событиями и ясно воспринимать каждое из них, если

только они не скомбинированы определенным образом; например,

мы не можем занять внимание визуальной информацией и независи-

мой звуковой информацией, если они даны нам одновременно

(G. H. Mow b r a y , Q. J. Exp. Psycho!., 6, 1954, 86). Внимание

может, однако, переключиться от одной вещи к другой за период

около 0,2 секунды. Фактически общеизвестно, что внимание всегда

рассеяно, даже если оно имеет дело только с единственным стиму-

лом, что можно легко продемонстрировать хорошо известным экспе-

риментом с узнаванием неоднозначных или обратимых диаграмм,

например лестницы Шредера. (Эти автоматические флуктуации, ко-

торые заставляют нас видеть попеременно различные конфигурации,

служат доказательством участия в любом восприятии нечувствен-

ных психических факторов.) Относительно нашей моторной деятель-

ности справедливо, что мы можем иногда объединить два действия

в отдельное исполнение, например квалифицированно играя двумя

руками на пианино. Но, когда нам говорят, что Юлий Цезарь был

способен диктовать несколько писем ≪одновременно≫, каждое от-

дельному писцу, мы понимаем, что он должен был ухищряться так

и этак —хотя даже то, что он делал, не означало никакого под-

вига!

одну ночь1. Подобный эффект может вызывать и Сап-

nabis indica2, а также mescaline, который препятствует

ферментам мозга надлежащим образом использовать

глюкозу, хотя обычно не нарушает способности к тща-

тельному наблюдению и регистрации. Похожие иллюзии

могут происходить во сне. Знаменитым примером яркого

выражения подобных иллюзий был сон маркиза де Ла-

валетта, приснившийся ему, когда он во время Фран-

цузской революции находился в тюрьме. Сон продол-

жался несколько мгновений, когда пробило полночь и

сменялся караул у его двери. ≪Я был на улице Сент-

Оноре. Было темно, и улицы были пустынны, но вскоре

стал слышен неразборчивый приглушенный шум. Вдруг

отряд всадников появился в конце улицы... ужасные су-

щества, несущие факелы... Пять часов мчались они

передо мной полным галопом. После них проследовало

огромное число пушечных лафетов, нагруженных мерт-

выми телами...3

В своем обсуждении нашего переживания времени

как первоначально основанного на актах внимания

к последовательности различных представлений Локк

полагал —неправильно, как мы теперь считаем, —что

мы не имеем никакого другого восприятия длительности,

кроме как при размышлении над потоком идей, которые

мы наблюдаем как следующие друг за другом в наших

умах. И Локк удивлялся, ≪что наши идеи во время на-

шего бодрствования следуют в нашем уме одна за дру-

гой на определенном расстоянии, подобно изображениям

на внутренней стороне фонаря, вращающегося от тепла

свечи≫4. Локк сознавал, что, даже когда мы бодрствуем,

≪степень быстроты≫ потока идей в уме может быть

≪иногда быстрее и иногда медленнее≫; но он думал, что

1 Т. de Quincey, The Opium Eater, London, 1927, p. 11415.

2 Согласно отчету Дж. Редвуда Андерсона о его переживаниях

под действием этого наркотика (loc. cit), ≪первый эффект —и так

продолжалось в каждом последующем случае —заключался в изме-

нении оценки времени. Время так чрезвычайно удлинилось, что оно

практически перестало существовать... Но это оцепенение касалось

только физических событий, например моих собственных движений

и движений других людей; оно не касалось процессов мысли, кото-

рые, казалось, весьма ускорились... Я думал так же быстро, как во

сне, но с остротой и логической последовательностью, очень редко

встречающейся в снах.

имеются ≪определенные границы≫ скорости их следова-

ния, ≪вне которых они не могут ни задерживаться, ни

спешить≫. Такая, как она есть, наша оценка ' времени

контролируется также другими психическими фактора-

ми, особенно нашим чувством здравого смысла. Особен-

но это очевидно в случае сна, подобного сну маркиза

де Лавалетта, где мы являемся жертвами иллюзии; ибо,

по-видимому, невероятно, что временные эффекты в та-

ком сне обусловлены громадным числом психических со-

бытий, происшедших в продолжение только нескольких

секунд физического времени. Напротив, представляется,

что иллюзия огромного интервала времени обусловлена

ошибкой здравого смысла. Как указывает мисс Стёрт,

которая подробно изучила этот вопрос, ≪сны снятся тогда,

когда физически мы находимся в покое, и они обладают

живостью галлюцинации. Нам представляется, что мы

1 Во второй половине прошлого века Мах и другие с помощью

эксперимента пытались открыть, существует ли психологическая

единица времени, которая всегда присутствует в уме как стандарт.

В итоге они пришли к выводу, что имеется определенная ≪индиффе-

рентность≫ времени с таким свойством, что более короткие длитель-

ности в среднем переоцениваются, а более длинные недооцени-

ваются. Однако не было общего согласия относительно точной ве-

личины этой индифферентности времени, хотя она, по-видимому,

имеет порядок три четверти секунды. Проблема была разъяснена в

1930 году Г. Вудроу (H. W o o d r o w , J. Exp. Psychol., 13, 1930,

47399), который показал, что этой величине Нельзя приписать

никакого абсолютного значения, так как индивидуальные различия

слишком велики и подвержены влиянию интеллектуальных устано-

вок и т. д. В экспериментах Вудроу среднее значение получалось

около 0,6 секунды. Относительно нашей тенденции недооценивать

более длинные интервалы времени недавно Марианной Франкенхой-

зер ( M a r i a n n e F r a n k e n h a e u s e r , Scand. J. Psychol., 1,

1960, 1) было найдено, что этот эффект усиливается при центро-

бежном ускорении человека в центрифуге. Например, если испы-

туемому предложено оценить 20 секунд и если при отсутствии уско-

рения он нажимает на гудок приблизительно через 16 секунд, то

при ускорении в 3 g он стремится нажать гудок уже через

13 секунд. Д-р Франкенхойзер предполагает, что, возможно, мы

используем нашу память о предшествующем интервале физического

времени как субъективную единицу и что это ≪сжимание≫ больше,

когда мы испытываем ускорение, чем когда мы не испытываем его.

Следовательно, мы скоро привыкаем думать, что физическое время

протекает более быстро, чем в действительности, и этот эффект

увеличивается при ускорении. Возможно, что это усиление эффекта

некоторым образом связано с ухудшением снабжения мозга кисло-

родом при центробежном ускорении или действии силы тя-

жести.

действуем, и, однако, не совершается никакого движе-

ния. Во время бодрствования необходимость физиче-

ского движения непрерывно тормозит скорость наших

мыслей... Во сне скорость не нарушающейся действием

(actionless) мысли сопровождается верой, что мы дей-

ствуем, и поэтому оценка количества времени, занимае-

мого рядом событий, ошибочна '.

Преемники Локка, Беркли и Юм, рассматривая ин-

дивидуальное время просто в виде последовательности

идей в уме, заключали, что оно должно быть дискрет-

ным и тем самым не может соответствовать непрерыв-

ной временной переменной ньютоновской физики. Если

мы рассматриваем наше переживание времени как за-

висимое от актов внимания к последовательным пред-

ставлениям, вынуждены ли мы также принять подобное

заключение и рассматривать непрерывность как вторич-

ный результат? По-видимому, это не будет адекватным

описанием и объяснением того, что есть на самом деле.

Джеймс Уорд при глубоком исследовании проблемы по-

лагает, что наше восприятие периода времени нельзя

строго сравнивать с дискретным рядом величин больше,

чем с рядом бесконечно малых. Ибо, даже если наибо-

лее яркие впечатления дискретны, отсюда не следует,

что вся область сознания изменяется прерывисто. Вни-

мание не обязательно движется скачками с одного

объекта на другой, но скорее ≪посредством чередующих-

ся рассеяния и концентрации, подобно улитке, которая

никогда не отрывается от поверхности при движении по

ней. Мы имеем ясное представление, различая А или В,

когда внимание сконцентрировано; когда же внимание

рассеивается, мы имеем только смутные и более или

менее перепутанные представления. В некоторой степени

такие перепутанные представления имеются всегда, и

они заполняют сравнительно пустой интервал в то вре-

мя, когда внимание не сфокусировано≫2.

Проблема воссоздания временного порядка на основе

перемещений нашего внимания от одного представления

к другому связана с рядом трудностей3. Мы уже под-

3 Например, Спирмэн (С. S p e a r m a n , The Nature of Intelligence

and the Principles of Cognition, London, 1923, p. 318) воз-

ражал против идеи, согласно которой наше восприятие временной

черкивали различие между последовательностью в мысли

и мыслью о последовательности. Наше сознательное

определение факта, что одно событие следует за другим,

отличается от нашего осознания одного из двух событий

как отдельного. Если два события представляются про-

исходящими последовательно, тогда,"как это ни пара-

доксально, они должны также мыслиться одновременно.

К сожалению, и память, и прослеживание в уме пере-

мещений нашего внимания могут служить ненадежными

гидами, чтобы упорядочить события так, как они дей-

ствительно происходили. Пьерон обратил внимание на

этот резкий контраст между ненадежностью нашей спо-

собности сознательной психологической оценки времени

и психологической точностью, очевидной при установле-

нии органических ритмов в поведении животных'. Еще

удивительнее, что больной при гипнотическом трансе

обладает, как обнаружилось, значительно более точным

чувством времени, чем в нормальном состоянии. Это

не только подтверждает существование в нас непрерыв-

ных органических и психических ритмов, но также пока-

зывает, что при нормальном функционировании созна-

ния все такие ритмы затемняются быстротечными внеш-

ними событиями.

У детей развитие сознательного чувства времени

происходит на более поздней и более сложной стадии,

чем развитие пространственного чувства, вероятно,

из-за того, что оно требует большей степени простран≪

ственного воображения. Вначале каждый временной ряд

последовательности обусловлено смещением внимания, на том осно-

вании, что, с максимальным допуском, само смещение требует по

меньшей мере 0,2 секунды, тогда как кратчайшее возможное время,

за которое происходит восприятие последовательности, много мень-

ше и в случае различения последовательных электрических искр

представляет, например, только 2 миллисекунды (0,002 секунды).

Спирмэн полагает, что наше восприятие одновременности (nowness)

и последовательности ≪как раз являются элементарными случаями,

соответствующими осознаваемым характеристикам опыта и про-

изводным отношениям между этими характеристиками≫ —другими

словами, они обусловлены непосредственной интуицией. Хотя Спир-

мэн был прав, возражая против необходимости ≪внимания≫ как по-

средника в нашем восприятии времени, он прошел мимо того факта,

что внимание часто сильно влияет на наше сознательное осмысление

временной последовательности.

в жизни детей изолирован и чисто эгоцентричен: он на-

чинается с желания или усилия и кончается успехом

или неудачей. В возрасте восемнадцати месяцев часто

может быть схвачен смысл ≪теперь≫, а в два года смысл

≪скоро≫. Как правило, в возрасте трех лет ребенок мо-

жет понимать ≪не сегодня≫ и правильно использовать

термины ≪завтра≫ и ≪вчера≫'. Постепенно временные

последовательности начинают рассматриваться как от-

носящиеся к самим внешним событиям, а не только

к движениям и действиям самого ребенка, хотя время

еще остается экстраполяцией субъективной длительно-

сти, свойственной его деятельности2. На значительно бо-

лее поздней стадии, когда время больше не ассо-

циируется с собственной деятельностью ребенка, оно все

же остается привязанным к частным объектам или дви-

жениям и подчиненным пространству. Пиаже нашел, что

если ребенок в возрасте 4 или 5 лет видит два движу-

щихся объекта, выходящих из одной и той же точки и

одновременно приходящих в две различные конечные

точки, QH будет признавать одновременность выхода, но

оспаривать одновременность прибытия, даже если она

очевидна. ≪Он наблюдает, что один из объектов прекра-

тил двигаться, когда другой остановился, но он отка-

зывается допустить, что оба движения прекратились

≪в одно и то же время≫, так как для него просто не

имеется никакого времени, общего различным скоро-

стям. Точно так же ребенок представляет ≪до≫ и

≪после≫ в терминах не временной, а пространственной

последовательности≫3. Пиаже делает весьма существен-

ное указание, что даже когда эти трудности преодоле-

ваются, тем не менее все же существует систематиче-

ская неспособность сочетать локальные времена в одно

единое время. Даже когда ребенок 6 или 7 лет наблю-

дает, что два объема воды, текущей с одинаковой ско-

ростью в две бутылки различной формы, начинают и

прекращают течь оба одновременно, он будет отрицать,

что вода наполняет одну бутылку за такое же время,

как и другую. Только в возрасте около 8 лет отношения

временного порядка (до и после) координируются

с отношениями длительности таким образом, что воз-

никает идея времени, общего различным движениям

с разными скоростями '.

Недавние исследования над взрослыми обнаружили,

что субъективные суждения о длительности воздейст-

вуют на одновременные пространственные суждения и

в свою очередь подвергаются воздействию с их стороны.

Например, так называемый гаг/-эффект показывает, что

суждения о пространственных расстояниях зависят от

времени, требующегося для их прохождения. Если от-

метить на коже три точки и интервал времени между

раздражением второй и третьей точек больше, чем ин-

тервал между раздражением первой и второй, субъект

будет считать расстояние между второй и третьей боль-

ше, чем между первой и второй, хотя в действительности

оно может быть равным или меньшим; подобный ре-

зультат получался в случае зрительных явлений2. И на-

оборот, показано, что суждения о временной длитель-

ности подвержены воздействию связанных с ними

пространственных компонент (/сап/га-эффект). Напри-

мер, если перед человеком поставить три источника

света, которые зажигаются друг за другом, и попросить

человека так отрегулировать средний источник, чтобы

он зажигался по времени как раз посередине между

первым и третьим, то человек будет стремиться отвести

более короткое время интервалу между парой источни-

ков, которые находятся на большем расстоянии друг от

друга3. Подобные результаты открыты также в слухо-

вых явлениях. Если субъект слышит два разных непре-

рывных тона и его просят придать равную длительность

каждому, он будет стремиться отвести более короткую

длительность тону большей высоты. Явления такого рода

указывают, что нашу сознательную практику нельзя

полностью проанализировать с помощью независимых

данных чувств и что ее различные аспекты взаимосвя-

заны, в частности пространственные и временные ком-

поненты взаимозависимы i

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я