• 5

1. ИДЕЯ ВРЕМЕНИ

Несмотря на свою тесную связь с универсальным ми-

ровым порядком, идея времени имеет источником своего

происхождения ум человека. Это ясно понимал Аристо-

тель. Если только душа, или интеллект, способна счи-

тать, то ≪может возникнуть сомнение, будет ли в отсут-

ствие души существовать время или нет?1 Он думал,

что без души не было бы .никакого времени, но было бы

только движение, атрибутом которого является время,

если только возможно представить движение, суще-

ствующее без души как своей движущей силы 2. Арис-

тотель <не стал развивать этой мысли, так как Он счи-

тал, что, когда мы исследуем природу и роль времени,

мы ведем себя как существа, обладающие душой, для

которой время представляет тот аспект движения, кото-

рый делает движение измеримым. Более того, по его

мнению, наш ум обязательно должен .подчиняться миро-

вому порядку, который поэтому управляет как нашим

восприятием времени, так и процессом вычисления или

измерения его. Для Аристотеля все движение в конце

концов соотносится с равномерным круговым движе-

1 А р и с т о т е л ь , Физика, кн. IV, 14, стр. 103.

2 В отличие от Демокрита, который считал, что атомы дви-

жутся сами по себе, Аристотель, по-видимому, придерживался бо-

лее анимистической точки зрения, но фактически его идеи были в

высшей степени умозрительны. Его понятие ≪психе≫ (обычно пере-

водимое как ≪душа≫, но не совпадающее с пифагорейским, христиан-

ским или картезианским понятием) означало естественную целепо-

лагающую функцию живого тела. Отношение живого организма

к его ≪психе≫ напоминало отношение флейты к игре на флейте (см.

нием Первого неба, или сферы неподвижных звезд, осу-

ществляющимся в присущее ему время.

В поздней античности анализ Аристотеля был под-

вергнут тщательной критике Плотином и прежде всего

св. Августином, который указал, что если мы рассматри-

ваем движение как измеряемое в терминах времени, а

время —в терминах движения, то мы опасно близко

подходим к кругу в определении. ≪Но так ли я измеряю

его, боже мой, и что в нем я измеряю, сам не знаю≫ '.

Согласно Августину, время и движение надо отличать

друг от друга даже тщательнее, чем это делал Аристо-

тель. В частности, время не должно соотноситься с дви-

жением небесных тел; ибо, если небеса прекратят дви-

гаться, но гончарный круг продолжит крутиться, будет

все же возможно измерять его вращение. Хотя нельзя

утверждать, что каждый оборот составляет день,

можно твердо надеяться, что он некоторым образом ото-

бражает прохождение времени. Аналогично, когда по

требованию Иисуса Навина Солнце остановилось, время

тем не менее продолжалось, ибо ≪даже в том случае,

если тела иногда движутся то скорее, то медленнее, а

иногда остаются в покое, —и тогда время служит нам

для измерения продолжительности не только движения

их, но и покоя... Итак, движение тел не есть время≫ 2.

Не удовлетворившись поэтому, как Аристотель, тес-

ной связью времени с движением, св. Августин обра-

тился к душе, а не к физическому порядку как к конеч-

ному источнику и стандарту времени 3.

3 Идея, что время существует per se (абсолютное время), по-

видимому, не рассматривалась античными мыслителями, кроме сле-

дующих исключений:

(1) Согласно Стратону Лампсакскому, ученику Аристотеля,

≪день, ночь и год не являются ни временем, ни частью времени,

но соответственно светом и тьмою и обращением Солнца и Луны;

на самом деле время представляет величину (quantity), в которой

они существуют (S i m p l i c i t ! s, In Aristotelis Physicorum Libros

Commentaria, ed. H. Diels, Berlin, 1882, 790, 135);

(2) Как сообщает автор XII века Ибн Абу Сайд (см. S. P ines,

Proc. Amer. Acad. for Jewish Research, 24, 1955, III и след.),

Гален считал, что ≪движение не производит для нас время; оно

производит для нас только дни, месяцы и годы. С другой стороны,

время существует per se, а не представляет собой случайное след-

ствие движения≫.

≪Итак в тебе, душа моя, —восклицал Августин,— измеряю я времена≫ '. В своем решении проблемы он

дал один из наиболее проницательных анализов в исто-

рии предмета. Вместо обращения к движению с его про-

странственными ассоциациями он рассматривал чисто

временные явления —скорее слуховые, чем зритель-

ные, —подобно чтению стихов и звучанию голоса. ≪Про-

тяжением краткого слога мы измеряем протяжение слога

долгого... так же определяем меру (spatium) какого-ни-

будь стихотворения мерою стихов, меру стихов —мерою

стоп, меру стоп —мерою слогов и протяжение долгих

слогов —протяжением слогов коротких. Но при этом мы

имеем в виду не пространство страниц, на которых все

это помещается (ибо это значило бы измерять место, а

не время), а прохождение чрез живой голос произноси-

мых слов≫. Тем не менее мы все же не получаем фунда-

ментальной единицы или шкалы времени, ≪ибо и на ко-

роткий стих можно употребить более времени, когда

станем произносить его медленнее, нежели на стих длин-

ный, когда произносим его скорее≫2. Однако это рас-

смотрение подсказало ему, что ≪время есть действитель-

но какое-то протяжение. Но в чем заключается это

протяжение и где оно находится, не постигаю, если

только оно не есть неотъемлемое представление ума на-

шего≫ 3. Затем Августин рассмотрел проблему измерения

времени при помощи голоса, произносящего отдельный

звук, и столкнулся с характерной головоломкой, касаю-

щейся противоречащих с первого взгляда друг другу

понятий последовательности и длительности. Ясно, что

мы не можем измерять занимаемое звуком время ни до

произнесения звука, ни после, ибо тогда звук отсут-

ствует. Можем ли мы тогда измерять это время в тот

период, когда звук звучит? Августин указывает, что это

будет невозможно, поскольку считается, что настоящее

воистину моментально и не обладает длительностью.

Поэтому любой промежуток времени, каким бы корот-

ким он ни был, обязательно каким-то образом связан

или с прошлым, или с будущим. Таким образом, св. Ав-

густин пришел к выводу, что мы можем измерять время

только в том случае, если ум способен сохранять в себе

отпечатки вещей в той последовательности, в какой они

появлялись, даже после того, как они исчезнут. ≪В тебе,

душа моя, измеряю я времена; и когда измеряю их, то

измеряю не самые предметы, которые проходили и про-

шли уже безвозвратно, а те впечатления, которые они

произвели на тебя: когда сами предметы прошли и не

стало их, впечатления остались в тебе, и их-то я изме*

ряю, как присущие мне образы, измеряя времена. Если

же не так, если и это неверно; то или времена имеют

самобытное существование, или я не времена измеряю≫ '.

Хотя св. Августин не смог объяснить, как ум может слу-

жить точным хронометром внешнего порядка физических

событий, его надо считать великим пионером изучения

внутреннего времени.

Вслед за опубликованием ≪Начал≫ Ньютона фило-

софы-эмпирики Локк, Беркли и Юм рассматривали про-

исхождение понятия времени и признавали, что оно пред-

ставляло собой последовательность идей в уме, но они

также не смогли объяснить, как эта последовательность

соотносится с физическим временем. Беркли жаловался,

что ≪каждый раз, когда я пытался составить простую

идею времени с отвлечением от последовательности идей

в моем духе, которое протекает единообразно и сопри-

частно всему сущему, я терялся и путался в безысход-

ных затруднениях≫. Он полагал, что ≪продолжитель-

ность некоторого конечного духа должна быть опре-

деляема по количеству идей или действий, которые

следуют друг за другом в этом духе≫2. Однако Беркли не

1 А в г у с т и н , цит. соч., кн. XI, гл. 27.

2 Д ж. Б е р к л и , Трактат о началах человеческого знания, пер.

Е. Ф. Дебольской, СПб., 1905, стр. 13233. Беркли обязан этой

мыслью Локку, но ее можно проследить еще у Гоббса. Возражение

против нее с точки зрения здравого смысла было ясно сформулиро-

вано современником и критиком Юма Томасом Рейдом ( T h o m a s

R e i d , Essays on the Intellectual Powers of Man, Edinburgh, 1785,

p. 329; в сокращенном издании A. D. Woozley, London, 1941,

p. 210): ≪Я более склонен думать, что истинно совсем обратное.

Когда человек страдает от боли или ожидания, он едва ли может

думать о чем-нибудь другом, кроме своего страдания; и чем больше

его ум занят этим исключительным предметом, тем более длинным

кажется время. С другой стороны, когда он развлекается веселой

музыкой, живой беседой и свежей остротой, имеет место, по-види-

мому, очень быстрая последовательность идей, но время кажется

очень коротким≫.

обратил внимания на проблемы однородности и универ-

сальности времени, и в ≪Первом диалоге между Гиласом

и Филонусом≫ Филонус предполагает, что идеи могут

следовать друг за другом в два раза быстрее в одном

уме, чем в другом'. Независимо от того, прав или не-

прав Завирский, выражающий недовольство тем, что

≪Беркли, по-видимому, отверг не только абсолютное время

Ньютона, но также время в обычном смысле≫2, нет со-

мнения, что ни Беркли, ни Юм не смогли дать какого-

либо объяснения различию, которое мы делаем между

временным порядком наших идей и временным" поряд-

ком внешних объектов, который мы претендуем познать

с помощью идей.

Особое внимание на этот важнейший момент обратил

Кант. Он полагал, что время является формой ≪интуи-

ции≫, соответствующей нашему внутреннему чувству, так

что мы только представляем себе, будто состояния на-

шего ума при самонаблюдении находятся во времени, но

на самом деле они не лежат во времени. Хотя Кант счи-

тал, что все знание начинается с опыта, он не рассматри-

вал понятие времени (или пространства) как выведен-

ное из опыта. ≪Время не есть эмпирическое понятие,

отвлекаемое от какого-либо опыта. В самом деле, суще-

ствование или последовательность даже не входили бы

в состав восприятия, если бы в основе не лежало

a priori представление времени. Только при этом усло-

вии можно представить себе, что события существуют в

одно и то же время (вместе) или в различное время

(последовательно)3. Хотя Кант был горячим последо-

вателем Ньютона, он отрицал, что время представляет

какую-либо абсолютную реальность. По мнению Канта,

понятие времени ≪заключено не в объектах, но только

в субъекте, который воображает объекты≫. Другими

словами, время (как и пространство), по существу,

имеет отношение к деятельности ума, а не к вещам в

себ% Но несмотря на то что время представляет только

промежуточное условие явления внешних объектов (ко-

торые мы представляем также существующими в про-

странстве), оно является также непосредственным усло-

вием того нашего внутреннего чувства, благодаря кото-

рому мы представляем себя существующими только во

времени.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я