• 5

§4. Исследование, оценка и систематизация судебных доказательств адвокатом

Для осуществления эффективной защиты подсудимого и обеспечения его прав адвокат предлагает суду свои соображения о порядке исследования доказательств (ст. 279 УПК). Установление его не сводится к технике проведения судебного следствия. Оно является важным процессуальным действием, от правильности которого зависит качество разбирательства дела.

Обычно адвокат предлагает начинать судебное следствие с допроса подсудимого при признании им вины и с исследования других доказательств, если подсудимый отрицает свою виновность. И суд соглашается с таким предложением.

В других случаях (по групповым, многоэпизодным и т.п. делам) адвокат просит суд начинать судебное следствие с допроса подсудимого, независимо от его отношения к предъявленному обвинению. Он исходит из соображений обеспечения интересов подсудимого. Его допрос в начале судебного следствия, независимо от того, признал он или нет предъявленное обвинение, представляется более правильным, ибо подсудимый, кроме следователя, был самым активным участником процесса, и именно его дело будет рассматривать суд.

Непервоочередной допрос подсудимого, не признающего вину, всегда выглядит как работа суда по изобличению преступника иными доказательствами. Чтобы уголовный процесс был действительно состязательным, вслед за обвинительным заключением, которое по сути является обвинением человека в суде, нужно всегда, во всех случаях допрашивать этого человека, выслушать его, понять высказанную позицию, доводы, возражения и уж потом смотреть, что говорят о преступлении этого человека другие люди и доказательства. Подсудимый - не только главный (после государства) участник процесса, он сам - важнейший источник доказательств. И суду надо не изобличать его первоочередными допросами других лиц, а проверять то, что он скажет. И проверять это надо с помощью последующих за ним допросов потерпевших, свидетелей. Поэтому-то такой порядок следствия и представляется самым выгодным с точки зрения защиты.

Демократичным является также порядок, при котором подсудимый сам решает, когда ему давать показания. И это решение должно быть обязательным для суда. Показания подсудимого на судебном следствии являются реальным и серьезным средством его защиты, одной из форм осуществления его права на защиту. И лишать его права по его собственному усмотрению избрать момент для дачи суду объяснений и защиты - неверно.

Самым лучшим моментом для дачи таких объяснений является время, когда подсудимый формулирует свой ответ на вопрос о виновности. Но если он не желает первым давать показания, суд не может понудить его к даче таких объяснений и вправе перейти к исследованию других доказательств по делу.

На практике же нередко за основу порядка исследования доказательств берется приложенный к обвинительному заключению список лиц, подлежащих вызову в суд. и здесь явившиеся лица допрашиваются в той же очередности, как они перечислены в списке, без учета доказательственного значения их показаний. Причем, если даже кто-либо из важных свидетелей или потерпевших не явился, то это, как правило, не влияет на последовательность допроса пришедших лиц. Отсюда можно предположить, что в основе определения последовательности допросов лежит не доказательственная ценность показаний, а их формальное определение следователем.

Изучение практики позволило выявить некоторые критерии, которыми руководствуются адвокаты, предлагая суду порядок судебного следствия.

Чаще всего адвокаты учитывают специфику того или иного деяния и наличие доказательств, подтверждающих или опровергающих его совершение. Так, по делам, где довольно трудно установить объект преступления, адвокаты просят суд начинать следствие с допроса подзащитного. Они обосновывают это тем, что подсудимый сам говорит о своих действиях. Такие предложения адвокатов представляются правильными. Но, к сожалению, судьи очень редко прислушиваются к доводам защитников и назначают "изобличительный" порядок следствия, когда подсудимый допрашивается не в его начале, а после потерпевшего.

Если преступление являлось результатом проявления длительных неприязненных отношений между подсудимым, потерпевшим и свидетелями, правильно поступают те адвокаты, которые в подобных случаях, наоборот, просят суд допросить в первую очередь лиц, дававших при расследовании преступления объективные показания о характере отношений между конфликтовавшими сторонами, и уж потом нужно допрашивать подсудимого. Он выглядит не только как участник, но и жертва конфликта.

Допросив свидетелей и потерпевших в начале судебного следствия, суд получает определенное представление о характере существовавших между подсудимым и другими лицами взаимоотношений. Это, в свою очередь, обеспечивает выяснение многих обстоятельств, подлежащих доказыванию. В самом деле, выяснить общие отношения между подсудимым, потерпевшими и свидетелями, значит в необходимых пределах понять личные свойства каждого из них; уяснить личность подсудимого; установить содержание и условия формирования в его сознании умысла на совершение преступления; выявить правомерность поведения потерпевших; осмыслить значение повода и разобраться в обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. А это и есть защитительная работа по делу.

По некоторым делам адвокат нередко убеждается в том, что подсудимый признает себя полностью виновным, поскольку доверяет показаниям свидетелей и потерпевших, но сам не помнит, в силу каких-то обстоятельств, своих действий. Поэтому предлагать суду начинать исследование доказательств с допроса такого подсудимого адвокату неразумно.

Ориентиром здесь должен выступать другой фактор, а именно - полнота и достоверность сообщенных подсудимым сведений. Причем факт отношения подсудимого к предъявленному обвинению может и не иметь решающего значения для определения порядка исследования доказательств. Подсудимый может, отрицая свою виновность, подробно рассказать о совершенных действиях, но объяснить их крайней необходимостью, вынужденностью, провокацией и т.п. В таких случаях подсудимого целесообразно допрашивать в первую очередь, с тем чтобы затем исследовать обстоятельства, на которые он ссылается.

Возможны и другие критерии, которыми может руководствоваться адвокат, предлагая суду определить порядок исследования доказательств.

В некоторых случаях для правильного определения этого порядка достаточно одного критерия. В других же необходимо учитывать несколько критериев или даже целый их комплекс. Например, полнота сообщенных подсудимым сведений и выяснение взаимоотношений, необходимость первоочередного исследования объекта деяния и обстоятельств, способствовавших совершению этого преступления, и т.д.

Так или иначе, предложения адвоката о порядке исследования доказательств - это одна из частей его плана защиты, и подходить к ее выполнению надо не формально, походя, а творчески. Разумно и убежденно. Высококвалифицированными, юридически грамотными выглядят те адвокаты, которые, в зависимости от хода процесса, в его середине просят суд изменить ранее определенный порядок следствия и выбрать тот, который предложил вначале защитник, но суд его в то время отверг и избрал другой, более сложный и менее эффективный.

В действующем уголовном судопроизводстве обязанность доказать виновность обвиняемого лежит на следователе и прокуроре. Обвиняемый же, как и подсудимый, вовсе не обязан доказывать свою невиновность или более легкую виновность. Представление им доказательств, его оправдывающих или смягчающих ответственность, - это лишь право, которым, как и любым средством, он может воспользоваться, а может и нет. Это его дело. И только его. Он - процессуальный участник, которого серьезно обвиняют, с тем чтобы наказать. И ему одному решать: защищаться от предъявленного обвинения или нет, как "отбиваться", какими средствами, только возражать или приводить фактически обоснованные доводы. Но независимо от степени активности и серьезности его позиции по делу, никто не может заставить обвиняемого доказательно, т.е. фактически обоснованно, оправдываться. Ни прокурор, ни следователь, ни дознаватель, и уж тем более, ни суд. Эти органы, как сказано в Законе (ч. 2 ст. 20 УПК), "не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого". Тем самым отмечено, что нельзя заставлять этого человека вообще участвовать в доказательственном процессе, а не только в том, что оправдывает или смягчает вину.

Именно так и должен понимать адвокат этот важнейший уголовно-процессуальный принцип. Понимать - для себя, т.е. для организации своей работы по делу, для разъяснения обвиняемому его положения, для защиты от доводов обвинителя или следователя и, наконец, для убеждения состава суда.

На практике суды стремятся как можно активнее допросить подсудимого об обстоятельствах им содеянного, после чего интерес к этому участнику процесса ослабевает. Обращение к нему ("есть ли у вас вопросы?") после допросов потерпевших, свидетелей, экспертов, гражданских истцов, ответчиков носит чаще всего формальный характер, без необходимой стимуляции активности подсудимого.

Это неверно: суд призван постоянно работать с основным участником процесса. Если такого нет, то процессуально-стимулирующую роль должен выполнять адвокат.

Делается подобное далеко не всегда. Более того, в наше время защитники по вполне понятным "жизненным" причинам не хотят участвовать в порядке ст. 49 УПК в суде, который по многу месяцев, а то и лет переносится не по вине адвоката. Судьи также охотно освобождают адвоката от участия в таких процессах. Но в результате подобных социально объективных причин оказывается нарушенным право подсудимого на защиту.

В Оренбургском областном суде, слушавшем дело Аникиной и Шубиной (ст. ст. 175, 931 УК) участвовал государственный обвинитель. Реальное же участие адвокатов обеспечено не было. Подсудимые здесь отказались от адвокатов, мотивируя это тем, что признают вину, хотя, как указывала Аникина в кассационной жалобе, она нуждалась в юридической помощи: была психологически подавлена и не могла в полной мере защищать себя.

Верховный Суд РФ отменил приговор из-за существенного нарушения конституционного права подсудимых, направил дело на новое судебное рассмотрение, при котором должно быть реально обеспечено право подсудимых на защиту 1.

Если подсудимый - человек в процессе "вольный", свободный, то его адвокат, наоборот, - "лицо подневольное", юридически (процессуально) обязанное. И здесь уже действуют другие категории. Не такие, как у обвиняемого ("хочу - не хочу"), а иные, более жесткие: "должен, обязан". В ч. 1 ст. 51 УПК сказано, что "защитник обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь".

Иначе говоря, если обвиняемый лишь "может" (или "не может") доказывать что-то смягчающее или оправдывающее, то адвокат просто "должен". И ничего кроме. Другого выбора у него нет. Отсюда становится понятным и многое в работе адвоката: его отношения с подзащитными и их родственниками, нежелательность участия адвоката в деле для следователя и, чего греха таить, для прокурора, "колючесть", несимпатичность адвоката для состава суда и пр. Не случайно в народе издавна говорят: "Сладким будешь - расклюют, горьким будешь - расплюют". Думается, эта присказка прямо характеризует сегодняшнюю сложнейшую работу адвоката в очень напряженных социальных условиях. В адвокатуру демократия широко открыла двери, в которые хлынули все, кому не лень. Однако очень немногие из них становятся настоящими адвокатами, а не ловцами гонораров, кои не так уж и велики.

Поэтому адвокат - человек долга: служебного, профессионально-юридического, процессуального, морального. И не участвовать в общем доказательном процессе по уголовному делу он не может. Иначе "останется у разбитого корыта", ни с чем.

Неправы те теоретики права, обычно уголовно-процессуального, а не адвокатского, которые рекомендуют примерно следующее. Адвокат не обязан чего-то там доказывать. Его дело лишь указать на слабости обвинения, нестыковки в доказательствах, противоречия в фактах, нелогичность в доводах прокурора и т.п. Эти рекомендации неверны. Человека винят, чтобы сильно наказать (а посадив - уже наказали), а адвокат, видите ли, только отмечает недочеты, критикует и указывает. Никто его из следователей, прокуроров, судей слушать не будет.

Правы те юристы, кто призывает адвокатов быть самыми активными участниками доказательного, да и всего уголовного процесса по делу. Нужно не просто указывать и критиковать, а приводить факты, документы, лиц, которые не только опровергают обвинение, но и оправдывают человека. И на этом строить свою защитительную работу. Вот тогда-то, на этом пути, и может быть какой-то результат, а не рассуждения "вообще".

Работа адвоката никогда не бывает гладкой, да и не может быть, поскольку всегда проходит в одной из социально экстремальных ситуаций - в уголовном процессе. То, что все привыкли к ней, не лишает ее чрезвычайных, специфических свойств. Представляя собой в определенном аспекте способ выявления и разрешения криминального конфликта, уголовное судопроизводства само по себе исполнено разнообразных конфликтов.

Все участники уголовного процесса не только взаимодействуют друг с другом. Они юридически (т.е. законно, обоснованно) конфликтуют между собой, используют факты (доказательства), решения (выводы) и процессуальные средства. Преследуя несовпадающие, часто противоположные цели, участники судопроизводства вступают в столкновения, в противоборство, используя при этом свои права и осуществляя обязанности, установленные уголовно-процессуальным законом.

Адвокат также - конфликтующая сторона, причем самая обязанная это делать по закону. Уголовно-процессуальные конфликты возникают обычно на предварительном следствии как реакция на обвинение (подозрение), когда обвиняемый (подозреваемый) еще не знает, из каких фактов исходит претензия следователя, и, будучи невиновным, не может разъяснить ему его ошибку, либо, наоборот, являясь виновным, не теряет надежды уйти от ответственности за содеянное.

Опровергнуть обвинение - еще не значит доказать невиновность подзащитного. У следствия, прокурора и суда могут быть и другие "нехорошие" варианты по делу. Поэтому правильно работают те адвокаты, которые путем фактического опровержения обвинения показывают юридическую невиновность человека. Иначе говоря: опровержение обвинения - это средство, а невиновность - цель действий адвоката. И половиниться здесь в ту или иную сторону недостаточно. Именно в единстве выполнения этих задач и кроется успех защитительной работы адвоката.

Если адвокату удалось опровергнуть обвинение, он способен рассчитывать лишь на то, что суд может вынести оправдательный приговор. Но может и не вынести его, а принять иное решение: возвратить дело на доследование, возобновить и продолжить судебное следствие, назначить судебную экспертизу, отложить дело, переквалифицировать содеянное на более мягкую статью УК. Причем сделать это суд может как под влиянием доводов адвоката, так и независимо от них, по своей инициативе.

Умелое построение адвокатом системы доказательств "контробвинения" всегда послужит делу облегчения участи подзащитного. Не надо думать, что если адвокат в суде первой инстанции не сумел доказать несостоятельность обвинения, то подсудимого в итоге непременно признают виновным. Даже если суд вынесет обвинительный приговор, адвокат должен использовать иные законные средства - подачу кассационной жалобы, обращение в прокуратуру для опротестования приговора и в надзорные инстанции.

Грамотная работа адвоката с доказательствами создает для суда и надзирающего прокурора фактическую основу для принятия решения, более выгодного подзащитному. Непрофессиональная же защита подсудимого ни в коей мере не должна тяжко отражаться на участи подсудимого, ведь на страже его прав и законных интересов стоит не только защитник, но также следователь, прокурор и суд.

Поэтому, если адвокат не доказал обстоятельства, опровергающие обвинение или смягчающие ответственность обвиняемого, то это не освобождает следователя, прокурора и суд выявить оправдывающие обвиняемого и смягчающие его вину обстоятельства (ст. 20 УПК). Иначе истина не будет установлена. И задачи уголовного судопроизводства окажутся невыполненными.

Неквалифицированные действия адвоката по защите могут отрицательно отражаться на его собственном авторитете и деловой репутации. Но они ни в коей мере не должны лишать подсудимого его процессуальных прав (на защиту, на объективность, полноту и всесторонность разбирательства дела и др.) или навлечь на него законом необусловленные неблагоприятные последствия. Однако на это ни один уважающий себя адвокат идти не может. Он на то и существует в деле, чтобы самому действовать, а не ждать - сработают ли иные органы вместо или кроме него.

Выполняя свой профессиональный долг, адвокат анализирует буквально каждое имеющееся в деле доказательство, независимо от того, обосновывает ли оно обвинение или, наоборот, оправдывает подзащитного либо только смягчает его вину. В результате такой работы адвокат четко представляет себе - что в деле доказано бесспорно, с чем можно и как не соглашаться. Что - не доказано по делу. И, наконец, что - вообще недоказуемо.

Недоказуемые данные выделяются в одну, особую категорию. Недоказанные следствием обвинения идут в другую группу, с которой защитнику предстоит тщательно работать. Спорные утверждения обвинения выделяются для организации по ним "процессуальной дискуссии". А бесспорно установленные следствием обвинительные факты самостоятельно проверяются и оцениваются адвокатом как сами по себе, в своей совокупности, так и в сопоставлении со "спорным материалом".

Таким путем легче убеждать государственного обвинителя и суд в недостаточности доказательств обвинения, в противоречивости их друг другу и оправдательным факторам, несоответствии одних процессуально-правовых выводов по делу другим. Например, очень часто в материалах дела бывают видны заметные противоречия в постановлениях: о возбуждении дела, привлечении лица в качестве обвиняемого, заключении его под стражу, окончательном обвинении и обвинительном заключении.

Особо результативными будут такие "выкладки" защиты, в которых указывается на незаконность методов и способов получения обвинительных доказательств. Установив это и показав суду, адвокат тем самым ставит его в положение, когда он вынужден "узаконивать беззаконие". Суды хорошо понимают "опасность" такого рода обвинительных приговоров и стремятся найти оптимальное решение по делу: переквалифицируют содеянное на более мягкую норму, исключают из обвинения тяжкие факторы, возвращают дело на доследование и выносят оправдательный приговор.

Объем средств защиты, которые находятся в распоряжении адвоката, намного шире, чем доказывание оправдывающих обстоятельств или смягчающих ответственность подсудимого. Придя, в частности, к убеждению, что подзащитный невиновен, адвокат может обращать внимание суда на недостаточность доказательств обвинения, называть неисследованные версии, как бывшие на следствии, так и появившиеся в суде, доказывать обстоятельства, в принципе несовместимые с теми, которые обосновывают обвинение. Выбор того или иного способа защиты зависит от самого адвоката, его квалификации, профессиональных навыков, практического опыта и деловой добросовестности. Адвокат выявляет в деле факты и рассуждения о них, твердые данные и весьма спорные; реальные и выдуманные; конкретные и абстрактные. Подобная работа и есть настоящая защитительная деятельность адвоката.

Большие защитительные возможности имеются в показаниях подсудимого. Его допрос - не только источник доказательств, но и средство защиты адвокатом. Так, из допроса этого лица можно узнать о состоянии и поведении потерпевшего перед посягательством на него, о наличии или отсутствии факторов, вызвавших преступление, о моменте появления насильственного или корыстного умыслов.

Выступая по делу Юханцева в С.-Петербургском окружном суде 22-24 января 1879 г., адвокат В.И. Жуковский высказал ряд мыслей, очень ценных и для понимания сегодняшней сути защитительной работы с подсудимым.

Раскрыть многие элементы преступления адвокату удается тогда, когда сведения, почерпнутые из допроса подсудимого, подтверждаются другими материалами дела. Правильный допрос подсудимого адвокатом окажется неубедительным для суда, если в деле есть данные, противоречащие словам подсудимого, не подтверждающие или, наоборот, опровергающие их. Прежде чем допрашивать подзащитного в суде, адвокат хорошо уясняет не только доказательства обвинения, но и факторы, которые после допроса подсудимого могут стать защитительными аргументами.

В этой связи перед допросом подсудимого адвокат отмечает для себя, в каких материалах дела находятся показания потерпевшего и свидетелей, освещающих основные обстоятельства преступления, где изложены выводы судебно-медицинской экспертизы о механизме и характере наступивших последствий, как можно использовать данные протокола осмотра места происшествия. Сделав необходимые выписки из соответствующих документов, адвокат учитывает их при составлении плана допроса подсудимого. Выделяются, например, те фрагменты экспертного заключения, которые имеют не категорический, а вероятностный характер (по типу: "могло быть, а могло и не быть"). Наличие альтернативного, многовариантного указания экспертов обязывает адвоката выяснить у подсудимого, что же в действительности им было совершено такое, что получило неоднозначное экспертное заключение. При этом иногда выясняется, что объективно установленные действия подсудимого не находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями. Отсюда возможны различные варианты защиты, в том числе и такой, когда адвокату позволительно утверждать, что в наступлении вредных последствий участвовали другие, кроме действий подсудимого, факторы.

Трудно дать полный перечень возможных направлений защиты.

Они определяются спецификой конкретных деяний и дел. Но главным можно назвать то, что сам факт наличия в деле противоречий относительно какого-либо важного элемента преступления должен профессионально насторожить адвоката, мобилизовать его усилия на процессуальную работу по выяснению причин и доказательственного значения подобного рода несовпадений и нестыковок. Результатом такой работы адвоката нередко бывает его убеждение, которое он доводит до суда, что действия подсудимого носили иной характер, чем указано в обвинении, и поэтому должны квалифицироваться по более мягкой статье УК.

Редкими бывают дела, где подсудимый строго последователен в изложении совершенного им преступления. Гораздо чаще на тех или иных этапах движения дела подзащитный меняет свои показания: дает новые объяснения совершенным действиям, переставляет их местами, чередует объяснения своего деяния с поведением иных лиц, в том числе потерпевшего, и др.

Все это естественно: человек узнает из дела новые данные, защищается, вспоминает, домысливает, "подгоняет" свои прошлые действия под сегодняшнюю процессуальную ситуацию и пр.

Если прокурору позволительно назвать все это "уходом от ответственности", то адвокат, наоборот, должен конкретно и убедительно показать суду, чем вызваны те или иные отклонения в показаниях подсудимого от единой линии его поведения. Оставлять без внимания дачу непоследовательных показаний подсудимого, умолчать о них, не объясняя, - значит согласиться с оценкой прокурора.

Большую сложность представляет защита подсудимого, признающего факт противоправного причинения вреда потерпевшему, но отрицающего умышленный характер своих действий. Для адвоката это означает, что подзащитный вынужденно соглашается с наступлением последствий не без его участия, но сами действия им категорически отрицаются. Определяя линию защиты в подобных делах, адвокат исходит из того, что сама тяжесть наступивших последствий далеко не всегда указывает на содержание умысла подсудимого, а его объяснения о неосторожном характере действий заслуживают самого серьезного отношения.

На протяжении следствия, а затем и суда случается, что обвиняемый "отходит" от первоначальных объяснений, чаще всего в сторону возможного смягчения ответственности. Так, например, постепенно меняются его показания о мотивах и целях действий, что, вследствие субъективности подобного, трудно проверяется. К тому же он указывает на неправомерность поведения потерпевшего, желание его обидеть, оскорбить, унизить его и пр. Следователь в подобных случаях чаще всего выбирает из показаний лишь те, которые "вписываются" в обвинительную версию. Другие же измененные утверждения обвиняемого оцениваются довольно просто - как "желание уйти от ответственности" или как "защитительные".

В подобных ситуациях адвокат исходит из того, что если названная следователем оценка изменения показаний голословна, она является его субъективным соображением. И об этом надо прямо говорить в суде. Но когда же она подкрепляется ссылками следователя на конкретные данные, то носит характер реальности.

Задача адвоката состоит не в том, чтобы проигнорировать следственную оценку изменений обвиняемым показаний, промолчать, уйти от ее обсуждения, а в том, чтобы детально проверить, чем же фактически обосновывается трансформация показаний подзащитного.

Для этого ему нужно объяснить подсудимому, что непоследовательное изложение обычно рассматривается судом как неискренность или трусость, а чтобы этого не было, пусть он подскажет адвокату, какими данными дела можно подкрепить соответствующие измененные показания. При таком характере личной беседы с подзащитным тот нередко без труда и довольно аргументированно объясняет непоследовательность своих слов.

Такими причинами он обычно называет: уличение его следователем посредством предъявления какого-то документа или материала; вывоз из тюрьмы на место происшествия; непроцессуальная "работа" оперативников с ним и др. Любое из данных им объяснений изменения показаний проверяется адвокатом. И либо подтверждается, либо - нет. Подкрепленные доводы о причинах изменения показаний адвокат и использует для защиты подсудимого.

Содержание и предмет допроса адвокатом подсудимого не ограничивается рамками обвинительного заключения, формулой предъявленного обвинения, ведь в судебном заседании нередко возникает необходимость проверить обстоятельства, приводимые им в свою защиту.

Наиболее распространенной защитительной версией подсудимого является то, что совершенное деяние объясняется им неправильным поведением потерпевшего. В этих случаях адвокат допрашивает подзащитного о действиях потерпевшего, которые побудили его применить те или иные воздействия, и получить ответы на следующие вопросы: какие именно действия жертвы послужили поводом к преступлению; были ли они объективно неправильными (оскорбительными, провокационными), вызвавшими желание пресечь их насильственным путем, или только показались подзащитному таковыми, и почему.

Кроме ссылки на неправильное поведение потерпевшего как основную причину совершения деяния, подсудимые нередко объясняют свои действия более "мягкими" мотивами, чем те, которые установил следователь. В таких случаях отрицается корыстная мотивация действий и выдвигается версия о случайном, попутном или машинальном завладении ценностями потерпевшего.

Степень стабильности показаний подзащитного часто зависит от времени, прошедшего с момента совершения преступления, до времени рассмотрения дела о нем в суде. Это и понятно. Ведь подсудимый всегда размышляет об обстоятельствах содеянного, его причинах, своей судьбе, ходе следствия и суда. В результате в суде он сообщает иные, чем на следствии, сведения, опускает часть ранее данных показаний, другим придает иную фактическую или правовую окраску, смещает акценты в совершенном деянии, определенную долю вины перекладывает на потерпевшего или других лиц, стремится подчеркнуть вынужденность ряда своих действий или их неосторожный характер. Такого рода объяснения подзащитного должны быть предметом адвокатского исследования и нередко оказываются истинными.

Приведенные соображения, полученные на основе анализа практического опыта, имеют целью помочь адвокатам полнее и глубже уяснить методы защиты по такого рода делам и более четко отличать их от способов противостояния обвинению в делах иного рода.

Большие сложности испытывает адвокат, работая в суде с доказательствами, характеризующими причинную связь между действиями подзащитного и наступившими последствиями.

Задача адвоката состоит в том, чтобы найти "разрывы" в развитии причинной связи и доказательно убедить суд в их наличии; четко осветить характер общего последствия, его отдельных элементов; определить каждый элемент по принципу: "действие - последствие". Подобным способом можно показать суду, что одни действия данного источника неминуемо повлекли такие-то последствия, другие причинили другое, третьи закончились новым результатом и т.д.

Практика показывает, что даже, казалось бы, очевидное несоответствие и нелогичность между причинной связью и последствиями с большим трудом воспринимается судом, который с неохотой отказывается от выводов следствия. Лишь грамотный адвокат способен убедить опытного судью в том, что данное последствие наступило не в результате действий подсудимого.

Формированию верной линии защиты способствует хорошее знание адвокатом принципов, категорий, терминов и понятий, которыми оперирует судебно-медицинская экспертология, давая заключения по конкретным уголовным делам. Сопоставляя специальные данные с иными доказательствами, собранными следователем, адвокат прослеживает не только медико-биологические пути образования тяжкой травмы, но и социально-психологические, конфликтологические факторы, приведшие к ней. Такое диалектическое единство позволяет более четко разграничивать, какие действия подсудимого повлекли те или иные последствия, а какие - ничего не вызвали и не могли вызвать. Какие силы, кроме подсудимого, вообще участвовали в причинении вреда здоровью потерпевшего, каковы прямые последствия действия каждого источника и т.п.

Внимательное исследование защитником фактических обстоятельств, детальное изучение им медицинских документов (выписки из истории болезни, справки ВТЭК, заключение ВКК и пр.), акта судебно-медицинской экспертизы нередко приводят к выводу о том, что тяжкий вред для здоровья произошел не столько от действий подсудимого, сколько от иных факторов поведения третьих лиц:

неосторожности самого потерпевшего, влияния непреодолимой силы или стихийного развития побочных обстоятельств и т.д.

Из практики не изжиты еще случаи, когда следственные работники, а за ними и суд, ограничиваются изучением лишь заключительной части (выводов) медицинских документов. При этом игнорируются весьма существенные данные, приведенные в описательных частях тех же документов или в других материалах дела (допросах свидетелей, рапортов милиционеров) о том, что они увидели на теле потерпевшего сразу же после посягательства на него.

Адвокату, участвующему в деле, важно установить подлинный характер умысла подсудимого, а не тот, который, к примеру, назвали следователь, потерпевший или свидетели обвинения.

Определение действительного содержания умысла возможно лишь на основе тщательного анализа всех обстоятельств дела, в том числе способов причинения тяжкого вреда, механизма использования орудия или предметов и т.д. Первоочередному анализу подвергаются прежние взаимоотношения между подсудимым и потерпевшим, особенности обстановки совершения деяния или условия ее создания, причины и поводы действий всех участников криминальной ситуации. "Решая вопрос о содержании умысла виновного, - отметил Верховный Суд РФ, - суды должны исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного преступления и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), причины прекращения виновным преступных действий и т.д., а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения" (ч. 2. п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 1992 г. № 15 "О судебной практике по делам об умышленных убийствах").

Обязательным является выяснение адвокатом мотивов и целей действий подсудимого, потерпевшего и иных участников преступного конфликта. Не правы те практические работники, которые исходят лишь из того, что раз мотивы не влияют на квалификацию, то и незачем их выяснять. Это не так.

Мотивы, действительно, сами по себе не всегда определяют юридическую характеристику содеянного. Но в криминальной ситуации они вместе с целями и средствами были двигателями человеческих поступков, внутренне обосновывали внешние действия, толкали людей на определенное, а не любое возможное поведение. Поэтому мотивы не могли не воплотиться в конкретных действиях, которые и привели к преступному результату в виде тяжкого вреда здоровью.

Без уяснения мотивации действий субъекта невозможно понять характер его умысла при содеянном. Умысел, т.е. мысль о чем-то, - категория динамичная, впитывающая в себя желания, стремления, попытки и пр., т.е. мотивы. И не зная их, адвокат не сможет раскрыть свойства умысла на причинение, к примеру, вреда здоровью.

Выявление адвокатом мотивов совершенного деяния не означает, что о них всегда нужно говорить суду. Дело в том, что побуждения к действиям (мотивы) не только позволяют раскрыть содержание умысла субъекта. Они еще, в зависимости от социальной оценки, могут быть полезными или антиобщественными и, соответственно, смягчать или отягчать ответственность подсудимого. В последнем случае открытая аргументация такими мотивами способна нанести вред судьбе подзащитного. От этой опасности надо предостеречь адвокатов.

Сначала мотивы выясняются для собственного, "внутреннего" анализа содеянного, и уж потом определяется, следует ли обнародовать вскрытые побуждения субъекта или лучше, безопаснее не заявлять о них. В этом и состоит мудрость опытного адвоката, которую, наподобие медицинской, следует обозначить термином "не навреди".

Известно, что решающее значение для квалификации содеянного имеет заключение (акт) судебно-медицинской экспертизы. Адвокат критически оценивает данные экспертов с учетом всех других материалов дела.

Не остаются без внимания и процедурные вопросы. В частности, адвокат вначале внимательно знакомится со сведениями, характеризующими правомочность эксперта, проверяет соблюдение следователем порядка назначения экспертизы и обеспечение прав обвиняемого при назначении и производстве ее. При наличии необходимых оснований адвокат использует свое право мотивированно ходатайствовать о назначении и производстве дополнительной или повторной экспертизы. Тщательно продумывается, какие вопросы следует задать эксперту, в какой последовательности, в каких формулировках. Именно такая работа защитника способна убедить суд в обязательности удовлетворения соответствующего ходатайства, исходящего от адвоката и независимо от того, поддержано ли оно прокурором, опровергнуто или "оставлено на усмотрение суда".

Внимательное и грамотное отношение адвоката к назначению и производству экспертизы нередко приводит к выявлению дополнительных обстоятельств, весьма существенных для защиты, а иногда - к обнаружению оснований для переквалификации содеянного на более мягкую норму УК. И если даже суд первой инстанции не согласится с доводами адвоката, последний в своем распоряжении имеет веские доводы, которые затем могут убедить кассационную или надзорную инстанцию.

Работая в суде по уголовному делу, адвокат может настаивать на полной невиновности подсудимого и просить суд вынести оправдательный приговор или на невиновности его в отношении конкретных эпизодов обвинения. Признавая вину доказанной либо, не касаясь вопросов о вине, использовать обстоятельства, смягчающие ответственность, просить суд о переквалификации содеянного с одной статьи УК на другую, менее строгую норму, ставить вопрос о возвращении дела на дополнительное расследование.

Определяя свою позицию по делу, адвокат руководствуется требованиями закона о задачах судебной защиты, своим профессиональным правосознанием и внутренним убеждением, сложившимся на основе хорошего знания дела, системе доказательств обвинения, результатах их судебного исследования и законными интересами подзащитного.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я