• загрузка...
    5

§6. История формирования принципов адвокатуры

загрузка...

Профессиональная адвокатура, организованная на основе Судебных Уставов, явилась новым учреждением, как по своему содержанию, так и по форме. Вместо большей частью невежественных и недобросовестных ходатаев пришли юристы-профессионалы, объединенные в самоуправляющиеся организации. Для населения открывались юридические консультации. Были предусмотрены меры, чтобы тяжущиеся и подсудимые, не имеющие средств для оплаты адвокатского гонорара, не остались без защиты.

Адвокаты стали одновременно правозаступниками и поверенными своего клиента. Допустив адвоката в судопроизводство по уголовным и гражданским делам, законодатель тем самым подчеркнул значение юридической помощи для обеспечения прав личности и соблюдения принципа законности.

Русская дореволюционная адвокатура наряду с защитой интересов клиентов выполняла некоторые публично-правовые функции. Адвокат не всегда был связан с позицией клиента и мог утверждать, вопреки заявлению обвиняемого о своей невиновности, что тот виновен. Некоторыми авторами подчеркивалось особое предназначение адвокатуры, которая "в своем общественном служении - слуга государства". Хотя адвокат и оказывает помощь клиенту, помощь эта главным образом учреждается в общественных интересах правосудия.

Присяжный поверенный Хардин, помощником которого состоял В.И. Ульянов, говорил: "Адвокат должен отстаивать правду, а не искать лазейку для оправдания"1.

Эти суждения противоречили общей концепции видных юристов того времени А.Ф. Кони, И.Я. Фойницкого 2 и других, согласно которой адвокатура учреждается для защиты личности от произвола властей и слугой государства и правосудия быть не может.

В присяжную адвокатуру пришли по убеждению многие очень известные юристы, пожертвовав своей карьерой, ради беззаветного служения идеалам справедливости, защищая именно человека.

В.Д. Спасович вспоминал, что "в начале судебной реформы в народных представлениях во главу угла был положен не судья, а адвокат, и являлся он в каком-то фантастическом ореоле, как чародей Орфей, спасающий невинных, истребляющий чудовища, совершающий одни только добрые дела"1. В 1885 г. И.Я. Фойницкий писал: "В течение весьма непродолжительного времени русское общество во взглядах на защиту по уголовным делам переживает уже третий фазис. Первый характеризовался преувеличенными ожиданиями, которые на нее возлагались; в ней склонны были видеть противовес от всех зол, не только судебных, но и за пределами суда коренящихся; на нее указывали как на самую надежную гарантию правосудия, при существовании которой можно было не заботиться или заботиться несравненно менее о других условиях правого суда; возражения против защиты объявлялись признаком несовершенства нашего юридического воспитания"2.

Российская адвокатура, организованная в первый раз Судебными Уставами, разделяла участь всех новых учреждений, новых не только по форме, но и по содержанию. От таких учреждений, не испытанных еще на опыте, ожидали слишком многого. Не принимали в расчет условий, в которых они должны действовать, и сил, какими они располагали, а также преград, лежащих на их дороге.

Но пора первоначального увлечения постепенно проходит. Недостатки, без которых не обходится ни одно дело, начинают обращать на себя все большее внимание общественности. Сначала стали предъявляться слишком высокие требования. Затем, не удовлетворенные, эти требования переходят в обвинение, упреки. Достоинства, к которым все уже привыкли, меркнут в сравнении с большими недостатками, о возможности или неизбежности которых прежде забывали.

К сожалению, не оказало никакого влияния на образование независимого сословия, о котором думали составители Судебных Уставов, и то обстоятельство, что первоначально оно составилось сплошь из отставных чиновников.

В числе первых, например, в Петербурге, заявивших о своем желании вступить в присяжные поверенные, были презус военного суда гороблагодатских заводов и регент земской актовой канцелярии. И оба они были приняты.

Вообще же, из 26 прошений, переданных комитетом в образовавшийся совет присяжных поверенных, одно было от доктора юридических наук Владимира Спасовича и одно - от присяжного стряпчего. Все же остальные принадлежали бывшим чиновникам разных рангов, начиная от коллежского секретаря до действительного статского советника. Через несколько месяцев после введения судебной реформы официальный орган Министерства юстиции "Судебный вестник" писал, что "сословие присяжных поверенных успело выставить несколько талантливых представителей, которых теперь уже бесспорно можно назвать замечательными адвокатами"1.

Таким образом, подготовка и издание Судебных Уставов оказали, бесспорно, огромное влияние на судьбу российской адвокатуры. Был сделан первый шаг, определивший направление, по которому пошло развитие адвокатской жизни. На этом пути были крупные достижения и серьезные недостатки института присяжных, на них указывалось еще при выработке Судебных Уставов. Очень медленно росло число высоких профессионалов в присяжной адвокатуре. Распространены были и дилетантство, некомпетентность.

Так, в 1868 г. в Петербурге образовался "Первый юридический кабинет /при гласном судопроизводстве", уверявший в рассылаемых плакатах, что при кабинете находятся опытный присяжный поверенный и поверенный, говорящий на главных европейских языках". В "Харьковских Ведомостях" было напечатано весьма невежественное объявление частных поверенных. В нем говорилось, что открыт кабинет для приготовления в поверенные по юридическим взглядам классиков и юридических советов и совещаний.

Нежелание частных поверенных переходить в присяжную адвокатуру во многом определялось тем, что на присяжную адвокатуру возлагалось бремя защиты неимущих, территориально сфера их действия была ограничена своим судебным округом. Поэтому активизировали свою деятельность "дельцы от адвокатуры".

Практика того времени показывает различные сложности и противоречия развития адвокатуры.

Так, в 1867 г. петербургский обер-полицмейстер обратился с запросом в совет присяжных поверенных о том, можно ли разрешить отставному коллежскому секретарю Мелунину иметь вывеску. И совет отвечал, что для этого не встречается законных препятствий, тем не менее полагал, что вывески и публикации в этом роде вводят в заблуждение простых людей, доверяющихся лицам, не имеющим юридического образования, как в настоящем случае, и не представляющим никакого ручательства в правильности их действий, стоящих вне всякого контроля 1.

Но введение Судебных Уставов побуждало толковых юристов к верным действиям. Нередко частные поверенные стали объединяться в компании, группы, товарищества.

В "Полтавских Губернских Ведомостях" трое лиц объявили, что они "принимают на себя при взаимном ручательстве и сотрудничестве ведение гражданских и уголовных дел в Полтавском суде и в высших инстанциях".

Объявление обращало на себя внимание тем, что в числе этих лиц один был почетным мировым судьей. Но далеко не всегда такие пожелания были благими. Когда Министерство юстиции стало собирать сведения о составе ходатаев, то, по словам "Русского Мира", оказалось, что значительное число частных ходатаев не имеют даже юридической правоспособности 2.

Случилось так, что на стороне прежнего "крапивного семени" оказались и укоренившиеся традиции набирать в свой состав "числом поболее, ценою подешевле", независимо от квалификации и личных качеств кандидата.

При этом ходатаи не несли на себе обязанностей, которые законом были возложены на присяжных поверенных.

Речь идет, прежде всего, о бесплатной защите. Например, в Тверском суде в 1867 г., по сообщению председателя суда, присяжные поверенные вели 108 гражданских дел.(частные ходатаи - 169 дел), а "из рассмотренных в 1867 г. 127 уголовных дел по всем из них подсудимые требовали себе защитников, которые и были им назначены"1.

Как видно из приведенных цифр, число обязательных защит в Тверской губернии превышало общее количество гражданских дел, проведенных присяжными поверенными. Поэтому приходилось встречаться с заявлениями такого рода: "В числе частных ходатаев по делам есть, конечно, много людей, вполне сведущих и достойных. Люди эти по сие время не поступили в число присяжных поверенных главным образом потому, что звание это в последнее время возлагает только одни тягости, не представляя в то же время почти никаких выгод. Каждому известно, что между частными поверенными в провинции было немало людей, имеющих все условия для поступления в присяжные поверенные, но они предпочитали оставаться частными поверенными только потому, что не желали испытывать на себе те отношения, которые установились на практике... и желали, оставаясь частным поверенным, сохранить полную неприкосновенность своей самостоятельности"2.

Полнее и категоричнее высказался в одном из своих постановлений в 1870 г. и Петербургский совет присяжных поверенных: "Адвокатурой в новых судебных местах занимаются до сих пор, с одной стороны, ходатаи, с другой - присяжные поверенные. Положение ходатаев во всех отношениях удобнее и выгоднее присяжных поверенных. Ходатаи занимаются только теми делами, какими желают; присяжные поверенные стеснены частыми обязательными защитами по уголовным делам и защитами лиц, пользующихся правом бедности. Ходатаи могут действовать по всей Империи, а для присяжных поверенных практика провинциальных судов установила, что они не могут действовать в чужих округах. Вследствие всего этого, сословие присяжных поверенных не может устроиться, не может организоваться. Лица, имеющие все права, требуемые законом для поступления в присяжные поверенные, не идут в это звание, с которым ничего не соединяется, кроме обязанностей. С другой стороны, те, которые приняли на себя это звание, охотно оставляют его или для поступления на службу, или когда представляют большие дела в чужих округах, или, наконец, для того, чтобы спокойнее и свободнее заниматься адвокатурой. Число поступающих очень незначительно. В настоящем году еще ни одно лицо не присягнуло на звание присяжного поверенного. Между тем число выбывающих увеличивается с каждым днем. Из числа 114 человек, поступивших в разное время в присяжные поверенные, осталось в настоящее время только 88. Нет сомнений, что число выбывающих из числа присяжных поверенных будет увеличиваться, между тем как масса уголовных дел растет чрезвычайно. Три уголовных отделения окружного суда действуют беспрерывно. Из обстоятельств настоящего дела видно, что присяжному поверенному приходится иногда защищать по три уголовных дела в одну неделю"1.

К этому еще присоединились и строгий надзор, который проявлял Совет, а также серьезная дисциплинарная ответственность за всякое отступление от вырабатывавшейся советом адвокатской этики.

Поэтому, как только кто-нибудь чувствовал себя стесненным или контроль совета становился тягостным, он тотчас же выходил из состава присяжных поверенных, практически не меняя характера своей профессии.

Безотрадным было и положение помощников присяжных поверенных. Иногда юристы, желавшие посвятить себя адвокатуре, не рассчитывали найти надлежащую школу в личном патронате и предпочитали поступать в кандидаты на судебные должности, с тем чтобы вести дела на правах частных лиц. Эта странная практика грозила укорениться в новых судебных учреждениях.

Если настоящие юристы, желавшие посвятить себя адвокатуре, избегали записываться в помощники, не рассчитывая там получить нужную подготовку, то, напротив, вследствие неорганизованности института помощников туда стремились сомнительные элементы, использовавшие звание помощника совсем в других интересах. К.К.

Арсеньев писал: "В числе помощников есть лица, которые бы не могли быть терпимы в сословии адвокатов. Есть помощники, занимающиеся ведением дел невозможных. Есть помощники, имеющие занятия, несовместимые с достоинством адвокатуры, например управляющие конторами ростовщиков. Есть помощники, явно злоупотребляющие доверием обращающихся к ним лиц и действующие самым предосудительным образом. Независимо от сего, есть лица, которые, зная, что над помощниками нет контроля и что помощником может быть всякий, выдают себя за помощников, хотя таковыми ни у кого из присяжных поверенных не состоят" 1.

Осложняло нормальное развитие адвокатуры и сосуществование Судебных Уставов с Временными Правилами от 19 октября 1865 г., которые предоставляли желающим облегченные условия для вступления в присяжную адвокатуру 2.

Получалось так, что не было смысла записываться в помощники поверенных, так как в соответствии со ст. 44 Временных Правил лицо, занимавшееся юридической практикой, допускалось в присяжные поверенные и без стажа помощника. Даже Ф.Н. Плевако в свое время счел излишним прохождение стажа помощника, а воспользовался Временными Правилами.

Таким образом, сохраняя и после вступления в действие Судебных Уставов силу облегченных Правил (а они действовали до 1871 г.), законодатель сводил на "нет" значение Судебных Уставов в рассматриваемой области и ставил тем самым большие препятствия для организации адвокатского сословия.

Вопреки прогрессивным идеям Судебных Уставов, присяжная адвокатура не имела надлежащих гарантий свободы слова: Были серьезно ограничены ее процессуальные права. В частности, не допускалось участие адвоката на предварительном следствии по уголовным делам. Знакомиться с материалами дела адвокат мог лишь перед началом судебного разбирательства, т.е. уже после составления обвинительного заключения. В 70-80-е годы правительство в законодательном порядке стало проводить политику ущемления прав адвокатуры.

В январе 1874 г. последовало высочайшее повеление о "временном" приостановлении учреждения советов присяжных поверенных и передаче функций советов окружным судам 1 в связи с тем, что, по утверждению Министерства юстиции, учрежденные советы присяжных поверенных не оправдали возложенной на них задачи надзора за охранением достоинства и нравственной чистоты в действиях лиц, принадлежащих к этому сословию.

На самом деле это не соответствовало действительности, так как дисциплинарная практика советов присяжных поверенных была довольно строгой. Так, по отчету совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты за год присяжные поверенные указанного округа были подвергнуты следующим дисциплинарным взысканиям: объявлено предостережений - 24, выговоров - 17, строгих выговоров - 11, воспрещена практика в 10 случаях (1 - на 2 недели, 4 - на 1 месяц, 2 - на 2 месяца, 2 - на 3 месяца и 1 - на 6 месяцев). Исключено в дисциплинарном порядке 5 присяжных поверенных 2.

Значительным событием в общественной жизни России, вызвавшим для адвокатуры серьезные негативные последствия, было оправдание в 1878 г. Веры Засулич присяжными заседателями, защиту которой блестяще провел адвокат П.А. Александров. Речи многих адвокатов на политических процессах того времени серьезно возмущали общественное мнение и вызывали негативную ответную реакцию со стороны органов власти.

После окончания процесса над Верой Засулич министр юстиции граф Пален внес в Государственный Совет законопроект о значительном сокращении компетенции присяжных поверенных и подчинении их надзору Министерства юстиции 3.

Без всяких на то объяснений министр юстиции мог лишить присяжного поверенного его звания. Адвокатура, по существу, отдавалась в подчинение Министерству юстиции. Это было вызвано политическими соображениями.

Хотя данный законопроект и был отклонен Государственным Советом, нападки на адвокатуру со стороны реакционных кругов продолжались.

Тем не менее адвокатура присяжных заставила говорить о себе после громких политических процессов 1871-1878 гг. Несмотря на многие недостатки, присущие адвокатуре того времени, она, несомненно, сыграла прогрессивную роль в жизни России.

История российской адвокатуры интересна не только тем, что удовлетворяет естественное любопытство мыслящих людей, она выявила сложности, стоявшие на пути этого института, определила принципы организации и деятельности адвокатуры в процессе ее становления, показала их динамику и перспективу.

Русская присяжная и частная адвокатура родились в условиях демократических судебных реформ 60-х гг. XIX в. в царствование императора Александра II.

В известной мере это было вынужденное решение; введение суда присяжных и состязательного судебного процесса не могло состояться без профессиональной адвокатуры.

К кандидатам в присяжные поверенные предъявлялось требование наличия законченного высшего образования.

По причине отсутствия достаточного количества дипломированных специалистов "Учреждением Судебных Установлений" допускались частные поверенные без высшего образования. Практически охранялись и предшественники адвокатуры - стряпчие ("крапивное семя", "ябедники").

Таким образом, адвокатура в России по судебным Уставам была двух видов. Адвокатами высшей категории являлись присяжные поверенные. Вторую, низшую группу, составляли частные поверенные. Они занимались малозначительными делами и могли выступать в тех судах, при которых состояли. Свидетельство на звание частного поверенного могли получить лица, не имевшие высшего юридического образования, причем тогда, когда они выдержали экзамен в соответствующем суде.

Такого рода режим нечеткого законодательства 60-х гг. XIX в. породил определенную атмосферу правового нигилизма. Адвокатура на практике не отличалась принципиальностью.

В адвокатуре господствовали принципы саморекламы и актерства. Это привело к тому, что присяжные поверенные, по существу, нужны были лишь для дел, которые сами собой выигрывались. Формирование адвокатуры этого времени производилось, как правило, из привилегированных слоев населения. По этому поводу профессор И.Я. Фойницкий писал: "Еще шаг по этой наклонной плоскости, и трибуна адвоката превратится в лавочку торговца товарами, доставлять который покупателю не в его силах, но который тем не менее продается им по весьма высокой и отяготительной для населения цене"1.

Анализ законодательства судебной реформы показывает сложный путь, который пришлось пройти адвокатам России для достижения общественного признания. Но это было обусловлено особенностями ее исторического развития.

Прежде всего нужно отметить, что адвокатура представляла собой корпорацию лиц свободной профессии. Пытаясь создать российскую адвокатуру по образу и подобию англо-французской, авторы соответствующих законов не смогли твердо придерживаться принципов ее организации. Фактически не было проведено четкого разделения между адвокатами и судебными представителями. Оплата труда адвоката по соглашению и отсутствие связи с магистратурой направила адвокатуру в русло германской системы. Отсюда становится понятным и сложное общественное мнение вокруг адвокатуры. В сфере российской интеллигенции ее не без оснований называли "пособницей неправды", "Цицероном рубля".

Хотя существовал и принцип несовместимости работы адвоката с иной деятельностью, а также присяга адвокатов, но в то же время работа присяжных поверенных была весьма ограничена, а в некоторых регионах оказалась прямо подчиненной суду. Но основные профессиональные начала, по сравнению с дореформенными поверенными, российской адвокатуры были достаточно высокими. Советы присяжных поверенных довольно строго контролировали их работу. Присяжные вели списки своих дел, и по первому требованию должны были представлять их в совет. Адвокат был свободен в выборе дел, не имел права принимать к производству безнравственные дела. Он мог в любое время отказаться от дела, но принять все меры к охране интересов клиента. Вменить в вину адвокату проигрыш дела было нельзя.

Адвокат не должен совершать противозаконного или безнравственного действия в отношении другой стороны, осуществляя свою защиту только законными и нравственными средствами, соблюдая уважение к суду и другим государственным должностным лицам.

Достаточно высокий нравственный уровень российских адвокатов, особенно в столичных округах, породил целую плеяду замечательных ораторов-правозаступников. Одной из причин этого была небольшая численность сословия адвокатов в России. Кстати, это положение всегда являлось особенностью именно российской адвокатуры.

Наряду с ведением дел и дачей юридических консультаций адвокаты принимали активное участие в правовой и общественной жизни страны. Создавали свои общественные организации - юридические общества. В 1865 г. было образовано Юридическое общество при Московском университете, которое издавало "Юридический вестник". В нем обсуждались проблемы русского законодательства и судопроизводства, конкретные вопросы судебной реформы, адвокатской деятельности.

Но если в начале судебной реформы в адвокатуре господствовала либеральная интеллигенция, то с бурным развитием буржуазных отношений адвокатура стала обслуживать именно их структуры: банки, железные дороги, акционерные общества и т.п. Большинство адвокатов перешло в ряды консервативных общественных слоев, и к началу XX в. адвокатура потеряла свой послереформенный престиж. Причиной этого можно считать господство частного интереса в адвокатуре. Эволюция адвокатуры постепенно привела к стиранию граней между присяжными и частными поверенными. В итоге адвокатура стала утрачивать свое былое высокое значение и постепенно принимала вид германского образца.

Большое влияние на адвокатуру оказали социальные волнения, охватившие страну в 60-70 годах XIX в. С одной стороны, они заставили царизм ускорить работу по составлению уставов. А с другой, практической, - очень медленно вводить новые порядки и изменить адвокатские установления. Фактически это было не что иное, как начало контрреформы адвокатуры, наступление на ее достижения. Стеснения адвокатуры проявились в том, что существенно изменился порядок расследования и судебного рассмотрения политических преступлений, ограничились права подсудимых по такого рода делам. Кроме того, государство уменьшило или частично отменило такие демократические институты, как независимость и несменяемость уголовных дел с участием присяжных заседателей, самое главное - резко сократило право подсудимого на защиту.

Была почти упразднена мировая юстиция, из-за слияния в низшем звене административной и судебной власти 1. Так или иначе, но Судебные Уставы 1864 г. со всеми накопившимися при них правовыми и ведомственными "наслоениями" продолжали действовать вплоть до отмены их Октябрьской революцией 1917г.

В середине прошлого столетия А.И. Герцен так писал о действовавшем тогда законодательстве и отношении к нему: "Вопиющая несправедливость одной части законов вызвала... презрение к другой. Полное неравенство перед судом породило... в самом зародыше неуважение к законности. Русский, к какому бы классу он ни принадлежал, нарушает закон всюду, где он может сделать это безнаказанно; точно так же поступает и правительство"2.

В советский период большинство исследователей этой реформы стремились показать только ее негативные стороны, "классовую сущность". Большое внимание уделялось и так называемым "контрреформам". И только в последнее время ученые весьма серьезно обратились к прогрессивным сторонам Судебных Уставов того времени. И это правильно. Ведь и в наши дни некоторые принципы судоустройства и процесса, заложенные еще в Судебных Уставах, не утратили своей сути и даже являются средствами правотворчества и практического применения. Конечно, прежние правовые принципы не могут прямо переноситься в нашу жизнь. Но здравое и полезное для современного общества в них должно быть использовано, в частности, и при реформировании сегодняшней адвокатуры.

Организация адвокатуры, предусмотренная Судебными Уставами, с небольшими изменениями, внесенными законами 1874 и 1889 гг., сохранилась практически до 1917 года.

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я