• 5

4.3.3. «Дело «ЮКОСа»

Уже в 2002 г. началась апробация метода, получившего название «собственность

в обмен на свободу». Пример с арестом руководителей «СИБУРа» зимой 2002 г. под-

ходит в данном случае лишь по форме, ибо в содержательном плане вывод активов в

пользу «группы лиц» является достаточно очевидным. Здесь возникает, видимо, иная

проблема: противоречие между правовым полем (т. е., по сути, легальные возможности

вывода активов) и методами возврата (необходимость силового давления с использова-

нием самых различных статей УК РФ в связи с отсутствием судебной перспективы по

основному вопросу). Аналогичный метод (возбуждение уголовного дела) оказался не-

обходим и для кадровых перестановок в МПС. Можно предположить, что именно такой

выбор предложен и крупнейшим акционерам «ЮКОСа» в 2004 г.

Как известно, политика поддержания напряженности вокруг высших лиц компа-

нии «ЮКОС» длится с июня 2003 г. Апофеозом стал арест Михаила Ходорковского –

вне всякого сомнения, важнейшее событие осени 2003 г. Действия Генеральной проку-

ратуры не только порождают множество домыслов и версий, но и, как водится, остав-

ляют за кадром подлинные мотивы происходящего.

Чисто политические версии, связанные с начавшейся предвыборной борьбой,

противоборствующими группировками в Администрации Президента и их финансовы-

ми источниками (остатки «семьи» и «ЮКОС»–«Сибнефть», с одной стороны, питер-

ские силовики – «Роснефть», с другой), политическими амбициями Михаила Ходор-

ковского и тому подобные, вряд ли удовлетворительны для исчерпывающего объясне-

ния, хотя могли стать дополнительным толчком к силовому решению103.

Сомнительны предположения, что затевалось все ради изъятия спорных пакетов в

других компаниях – деприватизации 20% ОАО «Апатит» или передачи в «Роснефть»

19% акций «Енисейнефтегаза»: уж слишком велики задействованные силы и слишком

слабы судебные (при условии беспристрастности) перспективы.

В равной степени трудно рассматривать в качестве доминирующих чисто эко-

номические мотивы передела собственности. Для внерыночного захвата доли в самом

«ЮКОСе» не хватит имеющихся на данный момент прозрачных легальных инстру-

ментов, если абстрагироваться от вариантов, связанных с персональными угрозами:

например, изменение трастового договора о создании фонда Special Trust Arrangement

(50% акций Group MENATEP) в пользу других бенефициаров, «добровольный»

возврат части активов государству или указанному государством субъекту (по анало-

гии с делом «Медиа-Моста», делом «СИБУРа», хотя последнее по сути своей абсо-

лютно обоснованно) и др.

Для национализации (деприватизации) «ЮКОСа» или принудительного, но, опять

же, легального отчуждения в пользу государства каких-либо пакетов акций компании

правовых оснований также, по всей видимости, очень мало. По крайней мере арест зна-

чительного пакета (первоначально 44,1%) не может иметь своим юридически обосно-

ванным следствием отчуждение этих акций в пользу государства. Во-первых, по оцен-

кам экспертов, сам арест не имеет под собой весомых правовых оснований, а его

обоснование статьей ст. 115 УПК РФ вызывает сомнения. Во-вторых, существует оче-

видная возможность встречных исков в британских судах со стороны оффшорных хол-

дингов – собственников этих акций.

Налоговые претензии к компании, которые гипотетически могут быть «зачтены»

для обмена на значительный пакет акций, также пока нуждаются в более серьезном

обосновании. При этом вполне вероятно, что по своей сути такие претензии могут быть

весьма обоснованны и значительны, однако, во-первых, «ЮКОС» не был исключением

из правил при реализации разнообразных налоговых схем 1998–2000 гг., во-вторых,

большинство применявшихся схем «налоговой оптимизации» были совершенно ле-

гальны в рамках существовавшего правового поля. Соответственно большинство обви-

нений в данном случае может строиться лишь на предположении, что компания умыш-

ленно минимизировала налоговые платежи, пользуясь недостатками налогового

законодательства (или создавая такие недостатки посредством лоббизма в Думе), что,

как известно, является нормой для любой крупной коммерческой организации во всем

мире.

Но вернемся непосредственно к причинам конфликта. По всей видимости, кон-

текст данного дела является более фундаментальным. Активно осуществляемая в 2000-х гг.

крупнейшими частными группами (холдингами) реорганизация во многом вызвана

возникшей к 2001 г. принципиальной дилеммой: «партнерства» в рамках каждой груп-

пы фактически сложились, и потребовалось сделать структуру собственности и дохода

юридически чистой или, по крайней мере, более легальной. Очевидным логическим

103 Среди наиболее экзотических версий политического типа приведем лишь одну: М.Ходорковский пла-

нировал получить в новой Думе количество голосов, достаточное для блокировки изменений в Консти-

туции РФ, открывающих В.В.Путину возможность избираться на должность президента РФ более 2 раз.

шагом стало создание оффшорных холдингов (во избежание дополнительного налого-

обложения в России), а владельцы («партнеры», бенефициары) обеспечивали контроль

и защиту своих активов через группы сложных юридических структур. Все организа-

ционные схемы (за двумя исключениями – перманентное нарушение антимонопольно-

го законодательства и трансфертное ценообразование) стали формально не

противоречащими законодательству. Это обусловило большую защищенность прав

собственности партнеров и большую прозрачность в отношении реальных собственни-

ков российских компаний. Одновременно снижение уровня правового риска позволило

перевести вопрос о цивилизованных (подлинно независимых) экономических институ-

тах в более прикладную плоскость.

Конечно, таких мотивов, как доступ к рынку капиталов (выпуск ADR) или давле-

ние западных банков в рамках общемировой кампании против отмывания денег (дея-

тельность FATF, ОЭСР, ЕС, Вольфсбергские принципы и др.) недостаточно для полной

прозрачности в сфере бенефициарных владений. Видимо, есть некий «временной» фак-

тор, связанный с завершением реорганизации групп (после приватизации и последую-

щих поглощений), выстраиванием полностью легальных (защищенных) схем владения

активами и легальной оптимизации налогообложения извлекаемых бенефиций. Иными

словами, должен пройти некий период времени, по истечении которого риск утраты

приобретенных (часто с нарушением гражданского или уголовного законодательства)

активов становится минимальным104. Невозможность до определенного времени пока-

зать источники приобретенной собственности, в том числе факты уклонения от нало-

гов, также имеет принципиальное значение. Подавляющее большинство российских

групп и компаний к этому пока не готовы. «ЮКОС» стал, по сути, первой российской

компанией, завершившей данный этап развития.

Очевидно, что вывод всей схемы владений из тени (о налоговых и финансовых

схемах речь в данном случае не идет) и создание полностью легальной схемы защиты

своих активов означают, во-первых, уменьшение потребности в специфических дове-

рительных отношениях с бюрократией, которые сложились в рамках созданного в

1990-е гг. механизма защиты своих интересов, основанного на эксплуатации «админи-

стративного ресурса» – связи с федеральными и региональными чиновниками и суда-

ми, финансирование политических деятелей и др.

Во-вторых, речь идет о заметном возрастании независимости компании (ее вла-

дельцев, бенефициаров) от государства и его правоприменительной системы. Полно-

стью частных компаний такого размера и такого уровня легальной защищенности

(весьма, как оказалось, формальной) ее владельцев, как «ЮКОС», в России пока прак-

тически нет. Возникает закономерный вопрос: насколько крупная независимая компа-

ния вписывается в идеологию «сильного государства» в ее современном российском

варианте?

Конечно, качественное изменение уровня прозрачности (даже в контексте, опи-

санном выше) не могло стать причиной конкретных силовых санкций в отношении

группы Ходорковского. Возможная конкретная причина должна быть связана со всей

логикой развития «образцовой» компании «ЮКОС» в 2000-е гг.

104 Выражаясь совсем вульгарно, можно сформулировать эту мысль так: слишком много пока незаконно

приобретенной собственности, которую следует еще «отмыть».

Политика раскручивания благоприятного корпоративного имиджа и искусствен-

ного «накачивания» капитализации может свидетельствовать, в частности, о подготов-

ке к продаже или паритетному международному слиянию. В любом случае, при прочих

равных условиях приход новых, в том числе иностранных, совладельцев в некоторые

крупнейшие российские компании оценивается многими экспертами как вопрос време-

ни, обусловленный, во-первых, достижением российскими компаниями определенного

уровня ценового соответствия зарубежным аналогам, во-вторых, наличием альтерна-

тивных возможностей вложения вырученных средств (например, футбольный клуб в

Великобритании). Существует мнение, что «ЮКОС» на уровне деклараций уже в 2002 г.

не позиционировал себя в качестве российской компании.

Заявленное (и затем остановленное) в 2003 г. объединение «ЮКОСа» и «Сибнеф-

ти» (по сути поглощение «Сибнефти») могло вывести новую компанию на 4–6-е места

среди нефтяных компаний мира. Вместе с тем, поставленная для новой компании стра-

тегическая задача – стать «глобальным энергетическим лидером» – была бы трудно-

достижима без превращения компании в мультинациональную. Переговоры о слиянии

(продаже значительного пакета акций) «ЮКОСа» с ExxonMobil или ChevronTexaco, о

которых стали известно в конце лета 2003 г., усиливают правдоподобность данной

версии.

Уровень влияния и степень независимости такой компании от российских властей

(при базировании добычи и переработки в России и фактическом контроле Восточной

Сибири), видимо, становился неприемлемыми. В этой связи стоит упомянуть, что, не-

смотря на протокольные позитивные высказывания, Президент РФ, по некоторым дан-

ным, при слиянии российских активов ТНК и BP был поставлен уже перед фактом в

ходе визита в Великобританию (июнь 2003 г.), а его действительная позиция не отно-

силась к категории одобрительных. Вполне возможно, что решено было впредь таких

прецедентов не создавать105.

Если рассматриваемая версия верна, прямой смысл имеет и удар по капитализа-

ции «ЮКОСа» и «Сибнефти». Действия российских правоохранительных органов (не-

зависимо от правовых оснований, фамилий и давности дел) были призваны не только

объяснить владельцам «ЮКОСа», чего делать не надо ни при каких обстоятельствах,

но и показать миру, что с такой «нечистой» компанией не стоит иметь дел. Падение ка-

питализации, в свою очередь, снижает заинтересованность самих владельцев «ЮКО-

Са» в продаже части акций (причем таких падений можно при необходимости органи-

зовать сколько угодно)106.

К этому добавилась развернутая летом–осенью 2003 г. общая «антиолигархиче-

ская компания» (прежде всего разные опросы «общественного мнения»), которая в зна-

чительной мере сфокусирована на истерии по поводу «неприятия населением итогов

105 Напротив, продажа в 2003 г. алюминиевых активов Р.Абрамовича (25% «Русского алюминия»)

О.Дерипаске и концентрация в руках последнего 75% акций крупнейшего алюминиевого холдинга Рос-

сии негативной реакции властей не вызвала. По всей видимости, подконтрольность алюминиевых владе-

ний О.Дерипаски легко обеспечивается (за исключением, видимо, остающегося весьма «непрозрачным»

с точки зрения своей принадлежности блокирующего пакета в 25%, формально остающегося в управле-

нии Millhouse Capital).

106 Весьма оригинальная версия происходящего состоит в том, что Генеральная прокуратура выполняет

заказ ExxonMobil или соответственно ChevronTexaco по сбиванию капитализации «ЮКОСа» перед круп-

ной сделкой (из интервью А.Н.Шохина: Коммерсантъ, 18.10.2003).

приватизации». Очевидно, что это лишь прикрытие для иных социально-

экономических задач.

Конечно, все вышесказанное – лишь попытка выстроить некую приемлемую вер-

сию. Тем не менее, самый первый урок уже очевиден: наиболее полно (по сравнению с

другими) публично раскрывшая свою структуру, акционеров и бенефициаров компания

стала и первой жертвой такой легализации. Не исключено также, что политика силово-

го давления может стать типовой – тенденции 2002–2003 гг. свидетельствуют о воз-

можности создания крупных международных групп на базе некоторых металлургиче-

ских и химических холдингов, практически завершивших стадию консолидации.

Насколько верно это предположение, покажет время.

В заключение несколько более общих замечаний. Весьма легко допустить, что

руководители и собственники компании действительно совершали противоправные

действия (в сфере налогов, использования бюджетных средств, вывода активов и транс-

фертных цен в ущерб другим акционерам и т. п.). При любых нюансах «дела «ЮКОСа»

не стоит забывать о том, кто наравне с другими лидерами (в частности РСПП) – сто-

ронниками «общепризнанных моральных правил и нравственных норм»,

культивировал «доверительные» отношения с бюрократией на федеральном и регио-

нальном уровнях на протяжении всех лет российских реформ – при приватизации на

всех ее этапах, эксплуатации пирамиды ГКО в 1993–1998 гг., в ходе «залоговых» аук-

ционов, при распределении бюджетных средств, в кредитно-финансовой сфере и бан-

ковском секторе, во внешнеэкономической сфере, выводя активы в ущерб другим ак-

ционерам и кредиторам и обосновывая это судебными решениями, развязывая «войны

компромата», осуществляя «заносы» в прокуратуру и т. д.

В этом случае действия прокуратуры и последующие судебные разбирательства

не только законны, но и необходимы. Но все это верно в одном случае – если инфор-

смент не носит селективного характера. Если же руководители и собственники одной

компании попадают под правовой прессинг за правонарушения, которые в определен-

ный период совершали все, то инфорсмент превращается в произвол.

Подобная ситуация ни при каких вариантах развития событий не дает оснований

для оптимизма. Если целью властей является только «ЮКОС» (вне зависимости от

причин), то, как указывалось выше, инфорсмент превращается в произвол правоохра-

нительных органов. Более того, ставится под сомнение ценность всего комплекса мер

судебно-правовой реформы 2000–2003 гг. Если «ЮКОС» – лишь начало (вполне ло-

гичное – от самой крупной частной компании России к более мелким, чтобы боялись

сразу), то к инфорсменту в целом претензий нет, однако возникает проблема деприва-

тизации как общей политики государства.

Важно указать также на поляризацию мнений в отношении «дела «ЮКОСа» со

стороны западных официальных и деловых (инвестиционных) кругов и академических

кругов и СМИ, представляющих «общественное мнение» в целом. Последние чаще все-

го интерпретируют «дело «ЮКОСа» в глобальном контексте наступления на демокра-

тические свободы. Для деловых кругов, связанных с Россией, напротив, характерны в

большей степени если не одобрительные, то по крайней мере нейтральные отзывы о

действиях российских властей. Это неудивительно, учитывая перманентные корпора-

тивные скандалы в целом ряде развитых стран и соответствующее ужесточение зако-

нодательства о компаниях и в сфере ценных бумаг.

Среди типичных обвинений в США – нарушения в системе финансовой отчетно-

сти компаний, завышение объема операций за счет проведения «круговых сделок», со-

крытие реального финансового положения компании, злоупотребления со стороны топ-

менеджеров, сокрытие убытков и т. д. Банкротство Enron 2001–2002 гг., а также скан-

далы, связанные с компаниями WorldCom, Citigroup Tyco, Adelphia, аудиторской ком-

панией «Артур Андерсен» и другими компаниями, выявили недостатки в законода-

тельном регулировании корпоративного управления, системы бухгалтерского учета и

рынка ценных бумаг, в связи с чем в июле 2002 г. был принят закон Сарбейнса–Оксли

(Sarbanes–Oxley Act). От банкротства Enron, к примеру, пострадали не только инвесто-

ры, но и работники компании, поскольку в соответствии с правилами компании все ра-

ботники, чьи средства на пенсионных счетах были вложены в акции компании, не име-

ли права продавать свои акции до выхода на пенсию. В результате падения котировок

акций компании и последующего банкротства их пенсионные активы практически пол-

ностью испарились. Скандал 2003 г. с вознаграждением (около 150 млн долл.) и после-

дующей отставкой экс-главы Нью-Йоркской фондовой биржи Р. Грассо наглядно про-

демонстрировал слабость контроля за топ-менеджерами.

В декабре 2003 г. разразился один из крупнейших корпоративных скандалов в ис-

тории Европы – дело Parmalat в Италии. Предполагаемая недостача (от 9 до 13 млрд

евро) маскировалась с помощью облигаций, сложной системы подставных оффшорных

фондов и компаний, фиктивных сделок и банковских счетов. Как и в случае банкротст-

ва Enron, значительную роль в корпоративных махинациях сыграли аффилированные

банки. Одним из международных последствий банкротства Parmalat может стать кризис

молочной отрасли в ЕС и Бразилии, где закупки компании составляли значительную

долю.

Бывшие руководители концерна Mannesmann (Германия) в 2004 г. привлекаются к

суду за «злоупотребление доверием акционеров» при продаже компании. Известны

также перманентные скандалы 2000-х гг. в японских компаниях и крупнейших южно-

корейских чеболях. Так, в начале 2004 г. руководитель четвертой по размеру компании

Южной Кореи – SKG – был арестован по обвинениям в выводе активов (около 200 млн

долл.) и неуплате налогов (около 30 млн долл.). В 2003 г. он же обвинялся в фальсифи-

кации финансовой отчетности (завышение прибыли на сумму 1,2 млрд долл.). В январе

2004 г. одна из крупнейших страховых компаний Швеции, Skandia, предала гласности

отчет о результатах расследования деятельности ее недавних топ-менеджеров, которые

фальсифицировали финансовую отчетность, выплачивали себе крупные бонусы, осу-

ществляли ремонт квартир на деньги компании.

Таким образом, проблема даже не в том, что на общем фоне скандалов в странах с

«цивилизованными стандартами» корпоративного управления «дело «ЮКОСа» смот-

рится просто мелко. Собственные проблемы заставляют деловые круги этих стран

проецировать необходимость ужесточения мер регулирования в отношении крупных

публичных корпораций и на другие страны107. Одновременно, как это ни парадоксально,

вскрывшиеся в последние годы корпоративные махинации и провалы в регулировании

107 Следует заметить, тем не менее, что нормы закона Сарбейнса–Оксли, к примеру, отнюдь не всегда

встречают позитивную оценку со стороны деловых кругов США и ряда других стран. Это связано не

только с общим ужесточением требований к корпорациям и сопутствующими издержками для послед-

них, но и с сомнениями в эффективности принимаемых мер, носящих часто преимущественно политиче-

ский характер.

в странах Запада уже не позволяют относить Россию к стране с повышенными рисками

корпоративного управления.

Эта ситуация тем более показательна, что «ЮКОС» по итогам 2003 г. занял 2-е

место среди 20 публичных нефтегазовых компаний мира по корпоративному управле-

нию (рейтинг Energy Intelligence, США)108. Заметим также, что 19-е и 20-е места в рей-

тинге корпоративного управления получили соответственно РАО «Газпром» и «Сур-

гутнефтегаз». Последний, несмотря на свою традиционную закрытость, считается при

этом одной из наиболее эффективных нефтяных компаний России.

Тем не менее «дело «ЮКОСа» наглядно продемонстрировало и всю шаткость

конструкций, именуемых российской моделью корпоративного управления. По некото-

рым оценкам, ситуация клинча в «разводе» «ЮКОСа» и «Сибнефти» в конце 2003 –

начала 2004 гг. прямо связана с отсутствием фигур, принимающих реальные решения.

Так, основная проблема «ЮКОСа» в этом конфликте (урегулирование проблем с

«Сибнефтью») состояла в том, что, несмотря на прозрачность, открытость, привержен-

ность западным стандартам корпоративного управления, «ЮКОС» – это компания од-

ного человека, находящегося в «Матросской тишине». Действующий менеджмент

«Сибнефти» (если интерпретировать ситуацию на основе общедоступных данных) ог-

раничен в своем маневре перспективами появления аналогичных исков от МНС в от-

ношении собственной компании109.

Наконец, «дело «ЮКОСа» 2003–2004 гг., по всей видимости, призвано сыграть

свою роль и при расстановке акцентов в рамках дискуссий о налогообложении добы-

вающего сектора и промышленной политике. Одним из стратегических эффектов «дела

«ЮКОСа» можно, видимо, считать также весьма слабые перспективы появления на ба-

зе крупных российских групп, базирующихся в добывающем секторе, мультинацио-

нальных корпораций (см. ниже).

Авторы: 1379 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Книги: 1908 А Б В Г Д Е З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я